И на этом фоне, на самом пределе зрения, я заметил темные силуэты. Кей шла впереди меня. Я успел протянуть руку и заткнуть ей рот, одновременно притягивая к себе и вжимаясь в ствол ближайшей сосны, так, чтобы дерево закрыло нас от взглядов тех тварей.
Она даже вырываться не стала. Мы замерли. Я слушал ее дыхание, одновременно борясь с мыслью о том, что эта дурацкая игра в прятки нам не поможет - те штуки, так похожие издали на волков, наверняка уже учуяли нас. На что я надеюсь?
Я медленно-медленно выглянул из-за дерева, стараясь не высовываться больше, чем необходимо. Силуэтов прибавилось, они скопились на горизонте леса, двигаясь, на первый взгляд, хаотически.
Один поднял голову и издал тот самый вой, что мы уже слышали.
Кей задергалась, требуя отпустить ее. Но что-то подсказывало мне, что нужно не двигаться, замереть, притвориться мертвыми, стать частью этого леса, крупицей снега, окутывающего эту землю.
- Тише, - сказал я шепотом, утыкаясь лбом в золотистую кору рядом с лицом Кей. - Тише.
Лес был безмолвен. Ничего не происходило. Я медленно отнял руку от рта Кей, которую все еще била мелкая дрожь, надеясь, что она отложит ругательства на потом. Она молчала, дыша рвано и неглубоко.
Мне показалось, что время замерло, остекленело.
Снова стараясь двигаться так плавно, как только получится, я взглянул в сторону кромки леса.
Пусто.
Дымные волки ушли так же бесшумно, как появились.
Я взял Кей за руку и повел вперед. Мы торопились. Не тратя времени на разговоры, мы преодолели путь до кромки леса почти бегом. Вырвавшись на простор заснеженного поля, замедляться не стали. Только тогда Кей забрала у меня свою ладонь, цыкнув "Что это за детский сад?".
А за следующим холмом мы, наконец, увидели поселок, оказавшийся ближе, чем можно было бы ожидать. В нем уже зажгли фонари.
И вовремя. Стемнело почти мгновенно. Лиловые сумерки разлились по окружающему заснеженному пейзажу, быстро заволакивая синим верхушки самых высоких елей.
Ночная темнота наступала нам на пятки, но мы выскользнули: почувствовав прилив сил, преодолели небольшой подъем и, спустившись с холма, вошли в поселок Малый Версус, встретивший нас неказистыми покосившимися домиками.
Все, можно выдыхать.
Дальше виднелись дома побольше, стоящие довольно плотно на разном уровне. Посеклок был построен на нескольких холмах, что, впрочем, было понятно еще тогда, когда мы смотрели на него с перевала, но теперь я оценил, что это значит на практике. Дома тулились друг к другу, словно им тоже холодно, улочки были узкими, и особо рассмотреть, что впереди, не педставлялось возможным.
Кроме этого мое внимание сразу же привлекла здешняя манера освещать улицы: по крышам домов, по столбам и флюгерам были протянуты канаты и провода, усыпанные разноцветными круглыми фонарями разных форм и размеров.
Что правда, в большинстве окон света не было.
- Тут, что ли, праздник какой-то? - с сомнением проговорила Кей. Обернулась ко мне: - Ты ж севера, что тут у вас таким образом празднуют?
- Я впервые такое вижу, если ты об этом, - я кивнул на фонари. - И, насоколько я помню, в середине осени никаких официальных торжеств нет, а религиозные праздники как-то мимо прошли, если ты понимаешь.
- Ладно, фиг с ними, с фонарями, - сказала Кей. - Но, видишь ли, какое дело...
Я насторожился пуще прежнего.
- Излагай.
- Ладно, еще немного пройдемся, - вместо ответа, Кей кивнула вперед. - Давай хоть за угол свернем.
За уголом обнаружились первые люди - тепло одетые и немного смурные. Кое-кто стоял небольшими компаниями, кто-то как будто бы бесцельно прогуливался. Атмосферы праздника не было, несмотря на фонари, но как раз это-то меня не смущало. Именно такое ощущение от народных сборищ я помню из детства, и с этим, как мне показалось, тут все в порядке.
Превосходно имитируя местный акцент, Кей уже спрашивала у кого-то, как пройти к станции и что за событие празднуют. Ага, значит, говор выучила, а про традиции забыла. Грязно работает.
- Дык станция на ремонте-то, - отвечал Кей красноносый мужчина, кривенько улыбаясь. - Вы из Варзау, что ль? Волков видали?
Кей, нервно хихикнув, сказала, что слышала вой. На что абориген, почесав нос, ответил:
- Это вам свезло. Они нынче как не в себе. С ружьем кого видят - так нападают, будто жизнь им не дорога. Раньше боялись, а теперь... ходим-ходим на них, но им как по барабану.
Кей мельком глянула на меня. Обернулась к собеседнику:
- Так а что за праздник-то?
- Небесных медведиц чествуем, - улыбнулся мужик. - Зиму помягче быть уговариваем. Вы не стесняйтесь, присоединяйтесь. Но ничего не ешьте. До полуночи - грех.
- Это как это - не ешьте? - вмешался я.
Шесть часов по заснеженным лесам как-то не способствовали принятию подобных ограничений.
Мужик взглянул на меня как-то по-новому. Я занервничал. Что-то в глазах мужика... Я уже видел такие глаза - светлые, серые, так похожие на грязный морской лед. У многих жителей севера такие глаза. И у меня - такие же. Но этот взгляд... в следующую секунду наваждение прошло, мужичок улыбнулся, хмыкнул:
