- Ну, раз вы не местные, то можете попытаться найти здесь что-то съестное. Но до полуночи вам никто ничего не продаст.
- А как нам отсюда уехать, если станция на ремонте? - опомнилась Кей.
- Ну, подождете автобуса, - пожал плечами мужик. - А на празднование - это туда, - он указал влево. - За площадью будет лестница, не заблудитесь.
Мы, поблагодарив аборигена, отошли к одному из столбов, увитому разноцветными фонарями.
- Не нравится мне это все, - проговорила Кей. - Как-то это все... хм.
С ней было не поспорить.
- О небесных медведицах я слышал, - сказал я. - Но в Тасарос-Фессе и пригороде их никак не чествовали. Все-таки они не такие уж однозначно добрые.
- Найди мне однозначно доброе божество, и я выставлю тебе бутылку.
- Что делать-то будем? - спросил я.
- Назад не пойдем, - Кей покачала головой. - Да и вряд ли я кого найму сейчас - праздники такое дело. Особенно здесь.
Она снова была права - в подобных местах люди и в будние дни любят закладывать за воротник, а уж в праздник найти трезвого тракториста будет более чем проблематично.
Я огляделся по сторонам, отмечая, что поселок в целом - не такое уж мрачное место.
- Ты говорила, твой археолог нам меду дал? С орехами.
Кей улыбунлась:
- Судя по настроениям... Местные тебя четвертуют, если увидят, что ты жрешь до двенадцати.
- Значит, надо, чтоб не увидели, - решил я. - Может, попробуем снять что-нибудь вроде комнаты?
Лицо Кей нужно было видеть - в глазах сверкнуло разом столько противоречивых эмоций, что ей можно было бы ничего не говорить - и так понятно, кто тут гадкий извращенец, а кто - трепетная лань, но она все-таки решила уточнить:
- Только через мой труп, Рейни.
- Ладно, - я вздохнул. - Пойдем тогда хоть посмотрим, как они празднуют. Глядишь, часам к девяти ты сама попросишься отведать медку с орехами, и тогда, вспомнив мою идею, воспримешь ее уже с большим восторогом. Нет, а серьезно, как ты намереваешься коротать ночь?..
-...как ты намереваешься коротать ночь? - спросил Рейнхард, строя глаза невинной овечки.
Почему его ресницы черные? Нет, есть вопросы и поважней - например, заданный им. Кей, зная Рейнхарда не так уж мало, впервые задалась вопросом о его ресницах в тот самый момент, когда он прижал ее к сосне, наплевав на то, что сосна, в общем-то, вся в смоле, и от шубы потом эту смолу задолбаешься отдирать. И вот теперь снова этот вопрос всплыл в голове. Брови у него тоже черные, но сейчас они под шапкой. Нормальные альбиносы белые повсеместно. Этот - какой-то мутант.
- Я подумаю насчет комнаты, - все же сказала Кей. - Насчет двух раздельных комнат. Будешь мне должен. А нет, передумала. Долг прощаю заранее.
Еще не хватало, чтобы он сюда снова приперся, отдавать какие-нибудь смешные символические деньги.
- Я могу отрабо...
- Вот не смей этого говорить, - Кей подняла палец вверх. - Не смей! Пошли уже.
Она развернулась и пошагала в сторону площади, где, как указал мужик с красным носом, будет лесница, ведущая к празднованиям.
Кей не стала говорить Рейнхарду, что не узнает поселок. В конце концов, она была тут всего-то один раз, и тот - проездом. Может, это праздничные фонари так кардинально изменили внешний вид домов, или то, что на улице ночь... Или это приходит старость, напоминая, что ей уже не двадцать лет и пора бы начать пить таблетки для памяти.
По мере того, как они приближались к площади, людей становилось больше. Сама площадь была круглой, по ее периметру разместились лавчонки со всякой всячиной, в центре обнаружилась деревянная площадца - для танцев, наверное, но сейчас она пустовала. Еды и правда никто никакой не продавал. Народ в основном шушукался возле прилавков с сувенирами и бижутерией, и было непоянтно, как же они собираются развлекаться, если есть и пить нельзя.
Впрочем, какие-то развлечения были - тир, палатка с кривыми зеркалами, игровые автоматы - денежные и те, что с видеоиграми для детей.
- А в двенадцать все повдалы откроются и на улицу польется вино рекой, - проговорил Рейнхард. - А я б от глинтвейна сейчас не отказался.
Кей почувствовала, как сводит желудок. Идея забиться в какую-нибудь подворотню и упороться медом показалась ей еще более привлекательной. Да и, вроде, на дне рюказака какие-то остатки консерв были... И правда, зачем мучить себя?
Но в этот момент толпа как-то вся оживилась, хотя никаких громких обявлений или чего-то подобного не было. Народ начал плавно двигаться в одном определенном направлении. Кей обернулась к Рину:
- Идем?
Он, пожав плечами, двинулся вместе с нею туда, куда вела их толпа.
Они вышли с площади и стали спускаться по широкой, пологой лестнице. Люди не толкались и никуда не спешили, так что идти было легко. Кей заметила, что воздух становится как-то теплей. Ей даже захотелось расстегнуть пару пуговиц и снять шарф, что она вскоре и сделала. Рин стянул с головы шапку и расстегнул свою импровизированную шубу тоже.
