В скорбные дни прощания многие вспоминали корчагинские слова из первой легендарной роли артиста: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире – борьбе за освобождение человечества». Лановой так и жил. Закончить хочется последними словами фильма: «Если вам когда-нибудь скажут, что Павка сложил оружие или умер, – не верьте. Это бред, брехня».
Ах, если бы!..
Сценарист Валентин Ежов и режиссёр Григорий Чухрай – лауреаты всех самых высоких советских премий, прославленные, признанные во всём мире открыватели нового русского киноязыка, создатели фильмов, которые восхищали и восхищают, волновали и волнуют.
Выдающиеся российские кинематографисты родились сто лет назад. Оба фронтовики. Принадлежат к тому поколению, которое почти полностью полегло на полях войны. Их совместный великий фильм «Баллада о солдате» посвящён именно этому поколению.
Новизна и огромное обаяние «Баллады о солдате» заключались в том, что собственно военный подвиг героя был в ряду других, не менее важных, мирных подвигов, которые он совершал по дороге домой. Спасал, помогал, нёс справедливость, тратил себя и своё время на других так, что на встречу с матерью не осталось и минуты. Герои Владимира Ивашова, Жанны Прохоренко, Евгения Урбанского и других прекрасных артистов раскрывали лучшие качества нашего народа, открывшиеся в те страшные времена.
У Чухрая был и другой великий фильм, имевший огромное значение, он перевернул отношение зрителя 50-х к Гражданской войне. Это была уже не война добра со злом и классовая борьба народа со своими угнетателями, а национальная трагедия. В «Сорок первом» по повести Бориса Лавренёва впервые белогвардеец, сыгранный народным любимцем, красавцем Олегом Стриженовым, предстал не врагом и даже не запутавшимся, а жертвой. Собственно, и он, и убившая возлюбленного Марютка, сыгранная Изольдой Извицкой, трагические фигуры.
У сценариста же Ежова был другой уникальный фильм, который стал всенародно любимым. Новизна «Белого солнца пустыни» (сценарий написан совместно с Рустамом Ибрагимбековым, а поставлен фильм Владимиром Мотылём) не только в великолепном освоении советским кинематографом жанра вестерна, но и в создании образа служивых: красноармейца и царского таможенника – обоим было «за державу обидно». Ежов создал архетипы русского человека ХХ века. Уже более полувека не только Россия, но и всё постсоветское пространство не мыслит себя без этого фильма и его героев.
У двух ровесников были ещё очень разные, замечательные ленты: у Ежова – магическая эпопея, снятая Андреем Кончаловским, «Сибириада», драма «Крылья», поставленная Ларисой Шепитько, и гротескная комедия «Тридцать три» – Элемом Климовым, а у Чухрая – «Чистое небо», «Жили-были старик со старухой» и многие другие.
Ученики великих вгиковских мастеров Довженко, Ромма и Юткевича Чухрай и Ежов потом тоже вели мастерские, передавали свой опыт новым кинематографистам. Они прожили большую жизнь, пережили страшное время крушения великой страны и отечественного кинематографа, но в созданном ими есть такой заряд энергии и таланта, который позволяет надеяться на возрождение. И не только кинематографа.
Незабываемо и неповторимо первое появление юного актёра на экране. Его детская доверчивая улыбка, счастливые лучистые глаза в студенческой работе Андрея Кончаловского «Мальчик и голубь» (1961), где Бурляев сыграл влюблённого в птиц школьника, пленяют и сейчас. И вскоре была главная трагическая роль Ивана – Николай Бурляев потрясающе сыграл ребёнка, столкнувшегося со страшной войной и отважно делавшего то, что не могли делать взрослые солдаты, в фильме Андрея Тарковского «Иваново детство» (1962). А потом в «Андрее Рублёве» (1966) он поразил в роли гениального юноши-колокольника, невольно оттеснив на второй план главного героя.
Первые шаги юного дебютанта были настолько зрелыми и мощными, что их можно было сравнивать не с игрой ровесников, а с глубокими работами великих мастеров. Это был удивительный дебют, явление в киноискусстве большого артиста. Оно было замечено не только зрителями СССР, но и за рубежом. Первые успехи Тарковского и Кончаловского на Венецианском фестивале неразрывно связаны с Бурляевым.