Любовь. Рязанов без неё мог обойтись, Брагинский – никак. Его герои (в первую очередь, конечно, героини) всегда любят, или жаждут любви, или тоскуют в её отсутствие. И автор любит этих людей, как бы неловко, глупо или смешно они ни выглядели. Более того, чем смешнее, нелепее, тем больше он их любит. Жалеет, что в России особенно ценно. В этом его секрет. Никто у нас так подробно и тонко, я бы даже сказал, нежно не «расписывал» любовь от зарождения чувства со всеми её приливами, отливами и всплесками, как Брагинский. Он – глубоко укоренившийся в России романтик. Лирик. И именно поэтому он был так любим зрителями, правда, часто его хрупкая фигура терялась в тени могучих ярких режиссёров.
Да, «Иронию судьбы…» сейчас пересматривают в прямом и переносном смыслах. Лукашина уже принято воспринимать как инфантильного либерала-наглеца, который спьяну разрушил жизнь женщины, как Ельцин – СССР. Но учительница Наденька, сыгранная «гордой полячкой» под песни Таривердиева, которые уже давно стали русскими народными, была и остаётся почти полвека любимицей России.
Для комедиографа Брагинского важно было не изобличить, не высмеять кого-то или что-то, а понять и по возможности полюбить всех. Даже героев Папанова и Миронова в «Берегись автомобиля». У Брагинского нет отрицательных персонажей, даже в социальных драмах с элементами сатиры «Любовь с привилегиями» и «Райское яблочко», хотя, конечно, есть, но их, гадов, в исполнении Вячеслава Тихонова и Олега Янковского жальче всех. А уж героини Брагинского прекрасны и вызывают сочувствие всегда, правда, в фильмах 90-х (к перечисленным можно добавить поставленную Краснопольским и Усковым «Воровку») появилось то, чего раньше не было, – горечь. Героиням приходилось переступать через себя. Век лирических комедий закончился.
Олег Ефремов, как Шукшин и Высоцкий, был больше чем актёр. Как Станиславский, больше чем режиссёр. Он был даже больше себя самого: театрального строителя, киноактёра, профессора Школы-студии МХАТ и общественного деятеля.
В нём было мощное государствообразующее начало, он мог бы руководить и страной. Фюлер – звали его в «Современнике», совместив два немецких слова: führen («вести») и fühlen («чувствовать»). Он жил и работал в облаке любви. Генерировал вокруг себя творческое поле огромной притягательной силы – попадавшие в его сферу таланты замечательно раскрывались и шли за ним безоглядно. Его обожали, боготворили.
Он олицетворял стремление русского человека к правде, справедливости, свободе и красоте. Артист и гражданин. Были потрясающие взлёты, были и падения, и заблуждения. Как говорил Митя Карамазов: «Широк человек, слишком даже широк, я бы сузил». Сузить Ефремова было невозможно.
Многослойная природа его таланта, его народная стать особенно ярко выражена в нескольких очень разных ролях: трогательный простодушный работяга, стремящийся наладить отношения с сыном своей возлюбленной («Мама вышла замуж»), гениальный самородок Фёдор («Гори, гори, моя звезда») и потрясающие служивые люди: танкист Иванов, на котором «вся Россия держится» («Живые и мёртвые»), командир авиаполка, влюбившийся в актрису («Случай с Полыниным»), и капитан милиции Подберёзовиков («Берегись автомобиля»), расследующий уголовное дело по системе Станиславского, сыгранный с необыкновенной теплотой и самоиронией. Впрочем, он не играл своих героев, он ими был.
И был преданным учеником, истовым последователем Константина Сергеевича Станиславского, великого реформатора, творца русского психологического театра, дерзнувшего совместить лицедейство и религиозное служение. Во времена гонений на церковь храм переместился в театральные здания. На сцене актёры проповедовали и исповедовались, зрители-прихожане становились свидетелями священнодействия, жизни человеческого духа. Благодаря уникальной школе переживания (проживания роли) был создан непревзойдённый театр-храм! Театр-студия, театр-душа. В лучшие ефремовские годы (особенно в 60–70-е) театры были центрами общественной и духовной жизни.
В 90-е душа стала покидать театр, и это стало его трагедией.
Вершины, достигнутые Олегом Ефремовым, а также Георгием Товстоноговым, Анатолием Эфросом, Юрием Любимовым и другими выдающимися современниками, с каждым годом, отдаляющим нас от ХХ века, кажутся всё более величественными, прекрасными и близкими. Но между ними и нами пропасть.
Он из когорты советских комедийных артистов, прошедших войну: Юрий Никулин, Владимир Басов, Евгений Весник, Алексей Смирнов, Михаил Пуговкин, Владимир Этуш… Они знали, что такое смерть, отчаяние, ужас войны, и потому так ценили улыбку, смех. Жизнь. Они стремились сделать её светлее, радостней.