— Неплохая стрижка. Сержант Мэддок постарался? — Шульцон улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки. Он опустился в одно из кресел и жестом пригласил Слоана сесть на диван напротив.
— Откуда вы знаете? — Слоан слегка подался вперед, положив на колени руки со сцепленными вместе пальцами и глядя куда угодно, только не на сидящего перед ним мужчину. Возможно, приехать сюда было ошибкой. Он уже много лет не разговаривал с Шульцоном, а теперь вот решился, Бог знает зачем.
— Слоан, мы просто поговорим. Тебе не нужно так нервничать. Сядь поудобнее, расслабься. В ответ на твой вопрос скажу, что знать — это моя работа.
Слоан откинулся на спинку дивана и пристально посмотрел на Шульцона.
— О стрижках агентов?
Мужчина перед ним ничуть не изменился с тех пор, как Слоан обнял его на прощание в последний день в Исследовательском центре, прямо перед тем, как ему завязали глаза и привели на порог THIRDS, словно ребенка, брошенного на ступеньках церкви. Волосы Шульцона сильно поседели, но в остальном он не слишком изменился. Он был по-прежнему высок, добродушен, с острым взглядом серых глаз, которые ничего не упускали, и успокаивающим голосом, который мог стать повелительным и свирепым в любой момент. Было лишь одно отличие, которое Слоан находил весьма утешительным. Шульцон больше не имел над ним власти.
— Я считаю своим долгом знать обо всем, что происходит в THIRDS. Может, я и на пенсии, но меня там по-прежнему ценят и часто консультируются. Спасибо, что пришел навестить меня. Я очень надеялся, что ты это сделаешь.
— Правда?
Шульцон кивнул.
— Я следил за твоим продвижением по службе. Я так гордился тобой, когда ты стал лидером команды. Что бы ты ни думал, я заботился о тебе. Ты был мне как сын, которого у меня никогда не было.
— Сын? — Слоан с шипением сел. Он сказал себе, что не будет сердиться, хотя прекрасно знал, что легче сказать, чем сделать. Шульцон, возможно, и спас ему жизнь, но это вовсе не значило, что Слоан забыл цену, которую ему пришлось заплатить. — Мне до сих пор снятся кошмары. Я не могу перестать думать об этом проклятом месте с тех пор, как вновь оказался там.
Улыбка сползла с лица Шульцона, уступив место раскаянию.
— Мне очень жаль. Я понимаю твое негодование.
— Понимаете? Я доверял вам. А вы… — Слоан сжал губы, заставляя себя успокоиться. — Вы мучили меня. Вы мучили Эша. Каждого из нас. Мне каждый день приходилось терпеть физическую и психологическую боль, — он хотел свалить все на Шульцона, но это было бы несправедливо. Этот человек не крал у Слоана его детство. Быть террианцем, потерявшим мать… После этого у него не было ни единого шанса на нормальную жизнь. Он почувствовал, как его гнев начал колебаться.
Шульцон наклонился вперед, сцепив руки перед собой.
— Слоан, я знаю, что ты считаешь все это пытками, но для того, чтобы лучше понять вас и ваши возможности, необходимо было пройти эти тесты. Я защищал тебя и Эша.
Искренность и сожалеющий тон Шульцона раздражали Слоана.
— Мы могли погибнуть.
— Я бы никогда не допустил, чтобы это случилось с вами обоими.
— Хотите сказать, что никто не умер, пока был привязан к одному из этих чертовых кресел? — Слоан вскочил на ноги и зашагал по комнате. Это был единственный способ сохранить хватку. Воспоминания вновь нахлынули и обрушились на него со всех сторон. Иглы, наркотики, удары током, проходящие через его тело. Мир смотрел на него глазами людей, которые не видели в нем ничего, кроме дикого зверя. Так его называли в психушке. А Исследовательский центр террианцев «Первого поколения» заставил его почувствовать себя таковым. Он посмотрел на свои руки. — Я был всего лишь мальчишкой.
— Слоан, это благодаря тебе мы стали применять «Постсменный набор первой помощи». Террианцы умирали через несколько часов после того, как возвращались в человеческую форму, и никто не понимал почему. Большинство из них были совершенно здоровы. Благодаря тебе мы узнали, насколько сильно отличается скорость метаболизма террианцев от человеческой. И все, что ты сделал, это сказал два простых слова. Помнишь, что ты мне сказал?
Слоан кивнул. Как он мог забыть? Он снова принял человеческий облик, и ему казалось, что он умирает, растворяется в небытие. Все это было так ужасно. Его тело казалось хрупким, и он боялся, что оно разлетится вдребезги, если он хотя бы вздохнет. Потом он посмотрел на Шульцона и тихо сказал…
— «Я голоден».
— Совершенно верно. Эти два слова спасли бесчисленное количество жизней, Слоан. Я спросил, чего ты хочешь, и ты попросил мяса. Четыре двойных бургера, и ты был как новенький. Как только мы сделали это открытие, все сразу же встало на свои места. Подумай об этом.