– Считаю! И не будет мне снисхождения, если ошибусь. За три недели, с нашей первой встречи, мы провели несчетное количество бесед по вашу душу. Мы даже заручились поддержкой ваших родственников, и я надеюсь, общими усилиями получили лучшую кандидатуру.
– Вы льстите мне, господин Ольсен. – сказал Рауль. – Хотя не скрою – эта миссия меня заинтересовала. Я уже озвучивал свою позицию по данному вопросу, Коломану. Если в мою задачу будет входить только свидетельство преступлений фашизма, я сразу и решительно отказываюсь. После долгих раздумий, я пришел к выводу, что сформирую свои требования, и если они будут выполнены, то со всем рвением приму участие в этой операции…
Встреча с Ольсеном затянулась до утра. Рауль делился своим взглядом на порядки, установленные немцами на оккупированных территориях и в союзных государствах. Говорил о наглости и безнаказанности гестапо и СС.
– Только две вещи могут заставить их ослабить зверства – страх неизбежного возмездия и подкуп. Ехать статистом и наблюдать, как они уничтожает евреев – я отказываюсь. Я убедился во всесилии денег и потому требую финансовых гарантий, как залога успеха моей миссии. Времени воспитывать эсэсовцев у меня не будет. Главное в подобной деятельности это результат. Порой банальный подкуп решает больше проблем, чем все приложенные усилия вместе взятые. В том числе и дипломатическая трескотня. Поэтому, я требую особых полномочий.
– Я вас поддержу. – согласился Ольсен. – Учитывая характер и сложность положения евреев Венгрии, у вас должны быть полностью развязанными руки. Это наше общее мнение….. Уже 13 июля Рауль был вызван в МИД и назначен атташе, а еще через две неделе облачен требуемыми полномочиями. Все дни до отъезда, он провел в непрерывных консультациях с Ольсеном и американским послом в Швеции, Джонсоном. А также, рутинном оформлении документов. Встретился с раввином Стокгольма, профессором Эренпрайсом*, который под давлением Лауэра поменял к нему свое отношение. По сути, ему был предоставлен карт-бланш – полная дипломатическая поддержка, и неограниченная финансовая помощь. Тем временем, информация из Будапешта приходила все тревожнее.
– Для начала я хочу, чтобы вы просмотрели вот это, – сказал посол Джонсон, и протянул ему официальный документ, в котором говорилось о том, что «более 500 тысяч евреев Венгрии уже были уничтожены в неком месте в Польше с использованием газа. Оставшиеся, не менее 400 тысяч, сосредоточены в Будапеште». Рауль не верил своим ушам. Он хорошо знал город и не мог поверить, что его улицы могли стать местом еврейского апокалипсиса.
– Ваша осведомленность, станет залогом наших будущих успехов. – наставляя, всячески поддерживал его Ольсен. – Нужна полная сосредоточенность. Работа в «волчьем логове» требует постоянного контроля над ситуацией. Один неверный шаг приведет к провалу. На данный момент, венгерская столица – сосредоточение всех мировых разведок; а Балатон, как миниатюрный океан, в котором под поверхностью снуют опаснейшие хищники. Будьте крайне осмотрительны, Рауль! У русских аллергия на любой душок каких-либо закулисных сделок. Они считают, «еврейский вопрос» – ширмой для проведения сепаратных переговоров. Эти страхи, естественно, преувеличены, но не надуманны. Поэтому, вы должны остерегаться русских. Лишь заподозрив, они пойдут по следу и горе всякому, кто не развеет их сомнения. Вы, ни в коей случае не должны недооценивать Советы. Большевики на подступах к венгерской столице, и на волне своих побед. Они безжалостны и крайне опасны. Необходимо постоянно быть начеку. Могу поклясться, наш союз с большевиками, недолговечен. Венгрия может стать разделительной чертой в послевоенном устройстве мира! Там, все еще сильны прогерманские настроения. Поэтому, ваша задача проскочить между жерновами и не пострадать.
Рауль внимательно воспринимал наставления. Ольсена, Джонсона, Коломана Лауэра и…, торопил события.
– Каждый день стоит жизней многих людей. – говорил он.
Посол Джонсон, работая над донесением в госдепартамент, пытался обозначить ожидания, связанные с назначения Рауля. При отсутствии всякого практического опыта работы в разведке, Валленберг, все же, казался ему наиболее удачной кандидатурой. В нем присутствовало наиважнейшее качество – рвение. Не каждый, с пламенем в глазах будет ожидать отъезда в пекло; а Венгрия и Будапешт, с подходом русских, безусловно напоминали ад.
Слова мучительно ложились на бумагу, но он упорно продолжал, пока не подготовил донесение. Бегло пробежал по нему глазами, нажал кнопку звонка и не поднимая головы на вошедшего в кабинет секретаря, еще раз пробежался по бумаге:
