– Да, что это я все о политике?! –всплеснул руками адмирал. – Хотел рассказать о Климте; о его «Поцелуе». Вена гудела, да и Будапешт тоже. Это «поцелуй» стал символом свободы… Но об этом в следующий раз. Удачи всем! – отдав честь, регент вернулся к своему окружении.
– Фу! – с шумом выдохнул Рауль. – Слишком много ощуще-ний. Ваш отец – глыба. И давит… С дугой стороны, я общаюсь с людьми, которые пишут историю.
– Представь насколько трудно нам с Иштваном! – рассмеялся Миклош-младший. – Жить с живой историей!
– Это отцу трудно! – сказал Иштван. – Он кит, волею судеб и обстоятельств, загнанный в аквариум для рыбок. И яркий пример личности, масштаб и осведомленность которой о Европейской политике, не соответствует его положению.
– Надеюсь, я не смотрелся полным идиотом…
– Раз он пригласил тебя на охоту, значит, ты произвел на него впечатление! – подбодрил его Миклош. – Охота, это же священнодействие…
22/
Ким Филбли.
Москва 1985г.
На небольшом приеме, устроенном по случаю вступления в должность своего заместителя, министр иностранных дел отсутствовал. В холодной, почти трагической атмосфере, коллектив чествовал нового зама. Воздух сотрясали дежурные речевки, и Андрей с любопытством наблюдал за этим легким фарсом. Стараниями матушки, кроме положенной водки с икрой, учитывая вкусы министра, было много вина, в основном грузинского, но гости упрямо попивали из запотевших бутылок водку, нажимая на бутерброды.
– Восторги по поводу вина обязательны! – раздался за спиной голос отчима.
– Вот, не знаю на чем остановиться! – перебирая бутылки, ответил Андрей. – Наверное, все же Хванчкара.
– Ты не оригинален…
– Нисколько. Вам налить? Что-то я не чувствую праздничного настроения у виновника торжества. О чем печалится заместитель министра?
– Да вот, пытаюсь оценить ситуацию. Не успел, я и приступить к работе, как со всех сторон мне доверительно сообщают, по секрету естественно, о скорой отставке моего начальства. Словом, на Смоленской площади без перемен; погода как всегда облачная. Но ты не скучай. Вон твоя мама как постаралась. Я такого изобилия яств, еще никогда не видел…
– Попробуйте Киндзмареули*. – едва Андрей проводил взглядом отчима, раздался рядом незнакомый голос. – Некоторые утверждает, что это любимый напиток Сталина, но сведущие люди опровергают подобные утверждения.
Повернувшись, Андрей кивком поприветствовал незнакомца. Взору предстал необычайно интересный персонаж в идеально подогнанном костюме. Ярко выраженный акцент, и аристократические манеры, выдавали в нем англичанина.
– Налить? – взяв бутылку, учтиво осведомился Андрей.
– Нет! Предпочитаю французское…
– Представьте, я тоже!
– Как вас зовут?
– Андрей… Андрей Белосельских.
– Ким Филбли – представился мужчина.
– Не может быть? – даже растерялся Андрей.
– Вам знакомо это имя? – с сомнением в голосе, посмотрел на него Ким. – Позвольте поинтересоваться – откуда?
– Дед! – сделав глоток вина, Андрей поставил бокал на стол. – Рассказывая о вас, он настаивал, что вы самый знаменитый и самый ценный из всех раскрытых разведчиков.
– Просто сгораю от любопытства, кто же у вас дед?
– Павел Платов! – Андрей решил проверить популярность «Горца».
– Как всегда ответ лежит на поверхности! – кивнул головой Ким. – Ну, что же, не скрою, польстили старику. Чувствую себя Рихардом Зорге. Он, кажется, был легендой в этой стране.
– Уверен, он и сейчас ей остается! – подтвердил Андрей..
Последовала значительная пауза.
– Легендой можно стать только покинув этот мир. – наконец, прервал молчание Ким.
– Может, мы перейдем на английский? – почувствовав у собеседника трудности с языком, предложил Андрей.
– Нет. Отчего же. Давайте, продолжим на….
– …великом и могучем! – подсказал Андрей.
– О, да! – закивал Филбли. – Чем вы занимаетесь?
– Я журналист. Международная журналистика.
– Коллега! Когда-то, я обслуживал две, очень влиятельные газеты. «Обсервер» и «Экономист». Должен предупредить, на этом поприще вас ждет множество подводных камней.
– Что вы имеете ввиду?
– Время беспокойное…. Похоже, всех нас ждет серьезная встряска. – задумчиво произнес Ким.
– Горбачев смелый человек! – сказал Андрей. – Он всполошил гигантский муравейник.
– Всполошил, – повторил за Андреем Кен. – Интересное определение. Ну, и? Какие темы волнуют, в это беспокойное время, молодое поколение международников? – чуть наклонившись, Ким потянулся за бутербродом.
– Самые разные. – Андрею нравилась раскованная манера поведения собеседника. – Я работаю на «Комсомолку»; свечусь на телевидении; программа «Взгляд», если смотрите. Строчу статейки, всякие. Но в настоящее время, занимаюсь делом Рауля Валленберга. – неожиданно для себя, с гордостью заявил он. И хотя собеседник стоял чуть сбоку, он смог заметить, как тревожно вскинул глаза англичанин.
– И как далеко вы углубились в изучении этого вопроса?
– Похвастаться пока нечем, но что-то мне подсказывает, я на верном пути.
– Что же, желаю вам успеха в этом очень щепетильном деле. – наигранно равнодушно, сказал Кен Фабли. – Хотя неудача, возможно, станет самым благоприятным выходом из дебрей, в которые вы себя погружаете.
