– Здесь был перекресток движения древних народов, как с север на юг, так и с запада на восток.
– Еще скажи, через Кавказ прокладывали путь арии…
– Скажу. Хотя, мы до сих пор мало что знаем об этих миграциях. В истории этого края очень много темных пятен Но, что там не говори, Дарьял* – идеальное место для перевалки через этот горный массив.
– Но люди здесь совершенно уникальные. – с восторгом сказала Милица.
– Они другие; и с совершенно иной культурой. – сказала Татьяна. – В Кавказской войне их главной опорой была вера. Кази Мулла*, Хамзад*, Шамиль*, (первый, второй и третий имамы Кавказа) были духовно просвещенными людьми. Они призывали и к борьбе с неверными, и к совершенствованию духа. Они чтили ислам не только в исполнении шариата, но и тарикакта*, и хакиката*, если это вам о чем-то говорит. Человек мог достичь совершенства только в очень сложной гармонии, очень многих качеств. И только достигнув божественных высот в познаниях возвышенного*, и изучении деяний пророка*, мог стать мюридом, и повести правоверных за собой.
– Браво!– захлопала в ладошки Роман. – Одни ораторы! Получается, что мы вели борьбу, чуть ли не с просвещенными народами, а не с полудикими, варварскими племенами? Разве не горцы всю свою историю разбойничали? Их хлеб – набеги! Грабежи! У них что ни аул, то укрепление или крепость. Даже жилища крестьян имели двойное назначение. Война для них естественное состояние. Кроме войны и набегов на соседей, они другого ничего не знали. А что до мюридизма, то вряд ли большинство горцев вникало в эти теологические дебри. Он до сих пор для них в огромной степени мистическое учение.
– Политики, всегда использовали религию, как главный инструмент влияния! Чтобы посылать людей на смерть, нужны сильные аргументы. – сказала Татьяна. – В история много таких примеров – халифы, крестоносцы, талибы.
– А какую реакцию следовало от них ожидать? – пожал плечами Андрей. – Было бы наивно думать, что нас встретят хлебом солью. Мы же не с пряниками к ним пришли. Столько карательных экспедиций, столько крови? Так еще, мало захватчики, но и гяуры*. Разве у них был выбор? Но и у нас его не было. Когда суть идеи заключается в распространение влияния, нельзя останавливаться. Остановиться, значит отказаться от этой самой идеи. Тоже самое было у англичан, когда они Северную Америку или Австралию осваивали; испанцев, при колонизации Южной и Центральной Америки. Кавказ не стоит особняком.
– В Крыму, Сибири, на Дальнем Востоке – все было жестко и без прикрас. – согласилась Татьяна. – Ни Ермолов, ни Вельяминов, ни Паскевич рыцарями не были, и никакой пощады не знали. Порядок наводили исключительно мечом. Особенно, это касается Восточного Кавказа. Он дался нам очень дорогой ценой
– А, межу прочим, у нас неверно приписывают Ермолову лавры покорения Восточного Кавказа. – сказал Андрей.– Он, еще 1827 году был отстранен от дел и на Кавказ больше не возвращался, хотя боевые действия продолжались, по меньшей мере, до 1859 года, до пленения Шамиля.
– Но здесь, почему-то, все помнят только Ермолова! – сказал Роман.
– Может быть, потому, что при европейском образовании, и суворовской выучке, обладал азиатской жестокостью, которую не одобрял даже Николай 2-ой? – сказала Татьяна.
– Ермолов был военным, привыкшим добиваться цели любой ценой. – согласился Андрей. – И не только на Кавказе. «Тебе, о Персия, я посвящаю свою ненависть; проклиная тебя, я предрекаю тебе гибель». Каково, а?
– Он был таким же религиозным и национальным фанатиком, как и те с кем боролся. – сказала Татьяна.
– За Царя, Россию, православие… – согласился Роман.
– Рьяным воякой был. – сказал Андрей. – Вырезал целые районы… и видел усмирение Кавказа только силою оружия. Подход тогда простой был, путь к миру через силу!
Скучая миром в язвах чести,
вкушаешь праздный ты покой,
И тишину домашних долов..
Но се – Восток подъемлет вой!..
Поникни снежною главой,
Смирись, Кавказ: идет Ермолов
– Вот и до медоточивого Александра Сергеевича добрались! – улыбнулась Татьяна.
– Это же Пушкин! – сказала Милица.
– Он, самый! –подтвердил Андрей. – Думаю, уже тогда его снедали глубокие противоречия. С одной стороны в нем жил дух Байрона, и как европеец, он жаждал и воспевал свободу; но как верноподданный русского царя – хотел величия империи. Империя – это постоянное расширение влияния, а значит экспансия.
– По-моему, эти понятия не совместимы. – сказал Роман.
– Конечно, нет! – подтвердил Андрей.
И смолкнул ярый крик войны:
Все русскому мечу подвластно,
Кавказа гордые сыны,
Сражались, гибли вы ужасно;
Но не спасла вас наша кровь,
Ни очарованные брони,
Ни горы, ни лихие кони,
Ни дикой вольности любовь!
– Я за Любовь…. И за Свободу… – ввернула реплику Милица. – Все, даже самые маленькие народы должны быть свободными.
– Кто бы сомневался? – развел руки Роман. – Ты за свободную любовь…
36/
Куринный король
Стокгольм 1940 г
