Да! Мир изменился до неузнаваемости. Стал пренебрежительней к чужим традициям, и все же, он был твердо убежден – Кавказ стоит на страже их древней и особенной культуры. И каждый, кто бы ни пришел сюда, обязан уважать их консервативный, отражающий особое мировосприятие быт.
Как-то незаметно для себя, он задремал. Наполовину скрывшееся за Трезубцем* Солнце, теплыми лучами резвилось на его ресницах. Голова мужчина склонилась на грудь. Невдалеке, как и века назад шумела Белая. В слаженном хоре птиц, слышались голоса зябликов, скворцов, иволг, кукушек. Время от времени, что-то утробное доносилось из чащи. «Лесная сказка» дымкой растворялась среди гор….
На следующий день, когда в программе отдыха всей кампании, уже значилась Пицунда и до отправления поезда оставались считанные часы, девушки закапризничали.
После бурно проведенного, накануне, дня, они все еще валялись на кроватях, прячась с головой под одеялами от назойливых мужчин. Милица наотрез отказывалась покидать номер санатория, вцепившись для верности в руку Денни.
– Я хочу остаться, здесь …., навсегда! – лепетала она в лицо смутившемуся мужчине. – Денни, скажите, вы же удочерите меня? Ну, пожалуйста! У вас есть дочка?
– Ребят, может правда, другим поездом поедем? – жалобно блеяла из своего убежища Татьяна. Тем временем, Роман с Андреем, упираясь ногами в кровать, пытались стащить Милицу на пол.
– Ты еще не знаешь, от чего отказываешься? – кряхтел Роман. – Пицунда – это жемчужина Абхазии! Это море! Сосновый бор! Рядом Рица…. Пещеры. Красота. Что ты молчишь, Андрей? Тат? Хотите, чтобы мы на поезд опоздали?
– Пицунда! Как много в этом слове для сердца русского слилось! – вольно процитировал классика, Андрей.
– Андрюшенька, миленький, – стонала не выспавшаяся Милица. – У меня ножки болят; у меня ручки болят; у меня попа болит; у меня все болит! Я хочу домой, к маме….
– Тат! Ты тоже, как маленькая! Опоздаем ведь. Я хочу моря, понимаешь. Душа моря просит! – стиснув зубы, шипел Роман.
– В общем, у вас есть полчаса. – потеряв терпение, крикнул Андрей. – Я пошел собираться; отзвонюсь в редакцию, а ровно к одиннадцати всем в полном сборе и при параде быть в фойе. Опоздание приравнивается к дезертирству. Виновные будет злостно и безжалостно изнасилованы….
– Лучше я стану добычей маньяка, чем недосыпания. – покорно потупила глаза Татьяна. .
– Да ну вас! – махнул рукой Андрей. – Мне, что больше всех надо? Валяйтесь… Денни, пожалуйста! Я насчет звонка в Москву. Без вашей помощи здесь ничего не получается….
– Пойдем, дорогой! – вежливо высвободившись из цепких рук Милицы, Денни торопливо вышел вслед за Андреем.
– Фу! – уже на улице, вытер он со лба пот. – В мое время девушки себе такое не позволяли! – улыбаясь, пожаловался он.
– Но ведь, красивые, чертовки!– хитро прищурился Андрей. – Признавайтесь!
– Фу! Я бы, даже, сказал, очень! – быстро согласился Денни. – Но? Как бы это? В общем, наши девушки лучше…
Ровно через полчаса вся компания собралась в фойе и Денни на своей старенькой «Волге», довез их до вокзала, где девушки в порыве благодарности зацеловали его на перроне до нездорового румянца. Стараясь никак не проявлять эмоции, он молча кивал головой и скромно улыбался. Затем, отвел Романа в сторону.
– Послушай, меня! Возможно, я и ошибаюсь, но есть такое подозрение, что за Андреем следят.
Выдержав удивленный взгляд Романа, он кивнул утвердительно головой и продолжил:
– Народу у нас, как ты понимаешь, немного. Мы все, друг друга, в лицо знаем. Было поручено встретить, встретили. Охрану обеспечили. Но, тут еще человек пять крутится. Не местные, с московским акцентом. Ходят за ним по пятам и не очень маскируются. Это не менты. Скорее всего комитетчики…
Хитро взглянув на кавказца, Роман недоверчиво улыбнулся.
– Может, я и ошибаюсь, но ты понаблюдай в поезде, и если мои подозрения подтвердятся, передай все Андрею. Обязательно, передай…
-Денни. Вы мне как на духу скажите, это все что вас волнует? Я заметил, вы деньги собираете. Пересчитываете их постоянно. У меня есть две тысячи долларов. Если эта сумма, как то может вам помочь, буду очень рад.
Взяв из рук Романа небольшую пачку денег, Денни выразительно посмотрел на него.
– В любое другое время, я на тебя обиделся бы. Но сейчас… ОБХСС за моих приемных сыновей плотно взялось. Десять американских долларов просят. Я возьму у тебя эти деньги, и не обещаю, что быстро отдам. Но с этого мгновения я твой должник…
