– Я и говорю – демон! Слишком легко, он завоевывает сердца людей. И не только в Германии! – сказала Хельга.
– Секрет здесь прост. Антисемитизм в крови всех европейцев. – сказал Рауль.
– Черчилль утверждает, что в Англии его нет. Он говорит, что «они не такие глупые, чтобы заявлять, что какая-то нация умнее их». – не согласился Магнус.
– Его, никто и слушал не хотел. – усмехнулся Рауль. – Хотя, он не уставал повторять, если не остановить фюрера, его армии проутюжат всю Европу.
– Рауль, всегда пророчествует грозу! И когда она приходит, начинает причитать – вот мол, я же предупреждал! – Магнус добавил в бокал вина. – Мне, все это, кажется преувеличением. Он вернул Германию к довоенным границам, и теперь успокоится.
–По-моему, все свои планы, фюрер очень четко обозначил в «Маин Кампф». – спокойно отреагировал Рауль. – Я и насчет «жизненного пространства», и насчет евреев. Только слепой не видит, мир, лишь на мгновение застыл в ожидании грандиозной схватки.
– А что касается евреев, им надо умерить свои финансовые аппетиты. – сказал Магнус. – Или вы скажите, что они не опутали планету сетью своих банков; не прибрали к рукам всю мировую финансовую систему? Я твердо убежден, Гитлер защищается. Пусть грубовато, по солдафонски, но защищается. Я с ним не во всем согласен, но финансовые махинации это тоже мировое зло.
– С евреями, конечно, он перебирает, но их нигде не жалуют! – вздохнула Яннет.
– В силу своих природных качеств, они всегда на виду. – сказал Магнус. – Может, им надо быть скромнее?
– Я не хочу априори присоединяться к хулителям фюрера, – сделал глоток, Рауль, – но он сконструировав милитаризированную машину, которая всегда должна быть в движении. И будет воевать, пока его не разобьют. Диктаторы никогда не останавливаются. Им всегда мало. Их действия не подвержены обычной логике; они, как правило, импульсивны и непредсказуемы. Но, что бы вы не говорили, его отношение к евреям – варварство.
– В таком случае большая часть нашего континента – варвары. И число их непрерывно растет. – сказал Магнус.
– А я его поклонница. – захлопала в ладоши Яннет. – Европе нужна серьезная встряска.
– В Венгрии, Миклош младший, как-то размышлял при мне: «Что заставляет нас заигрывать с Гитлером? Прежде всего – Версаль. Трианонский договор это трагедия всех венгров. Это катастрофа, с которой мы не согласимся никогда».
– В шторм, можно сесть и на пиратский корабль. – сказала Хельга.
– Можно! Но тут больше, но? – поморщился Магнус. – Представитель клана Валленбергов разделяет такую точку зрения?
– Как тебе сказать? В том, что сейчас происходит читаются последствия Версаля. Войны начинают не народы, а политические и финансовые круги, но тяготы и последствия войн, как правило, ложатся бременем на простой народ; простых людей. Кроме лишений и испытаний их сгоняют с земель, облагают бременем репараций; просто уничтожают. Любая война, это прежде всего трагедия народа, с неизбежными жертвами и искалеченными судьбами.
– Человечеству не нужны никакие войны, вообще. – сказала Хельга. – Что за наслаждение, от этих периодических кровопусканиях? Научно доказано, оно вредно, для человеческого организма.
– Здесь, я с тобой, пожалуй, соглашусь. Но бывают и исключения! Например, если Рауль отгородит нас от погреба своего деда, мы немедля начнем против него военные действия.
– И все же, в Гитлере есть что-то из разряда вон выходящего. Чехов голыми руками взял. Австрия сама пала к его ногам. В Польше и месяца не прошло, как они были в Варшаве….
– Ну, в Польше и русские руки погрели….
– А, что было во Франции? Блистательная победа… Не знаю, кто будет, следующей жертвой, но я на эту страну и пять эре не поставлю. Можно не сомневаться, что и там все пройдет по тому же сценарию. – в голосе Рауля звучала тревога.
– В немцах, он разбудил дух древних германцев, дикий дух предков, который в нас уже давно спит. – сказал Магнус. – А ведь было бы здорово, сесть на драккар, и в поход…
– Как все мужчины похожи друг на друга. Какаю, бы тему вы не обсуждали, все так или иначе, заканчивается войнами. Бог должен был послать женщине в партнеры существа более тонкой душевной организации, но не ваше пьяное сообщество! – под общий смех заключила Хельга. – Ну, а теперь, вершители судеб мира, я вам приказываю сменить тему, и говорить только о любви. Можно, еще и о кино…
– Я полностью с тобой согласна! – поддержала подругу Яннет.* – Какая вызывающая бестактность! Рауль даже не заметил моего нового платья. Как я ни старалась.
– Твоя служанка может готовить, что нибудь кроме тушенного окуня? – отодвинув от себя тарелку, Магнус. – Но, давайте поговорим о женщинах! Это гораздо более привлекательное блюдо.
– Злые языки утверждают, что под натиском фашизма человечество устоит, но падет от сумасшедших амбиций женщин. – улыбнувшись, сказал Рауль. – Так, о чем это вы…
– О том, например, что женщина имеет право на собственную карьеру! – дерзко вздернула головкой Яннет. – И потому, я хочу сделать заявление… Я решила попробовать себя в кино.
Выждав, пока смолкнет устроенная овация, она продолжила.
