– Роман Викторович, ну кто ж знает-то? У меня по этому договору большей частью только даты и суммы. Все документы сгорели.
– Будем лепить из того, что есть?
Роман Викторович сидел рядом, так близко, что иногда ручки их офисных кресел мешали друг другу. В руках он держал два листка: список всех документов за нужный период и один из многочисленных счетов. И его руки находились как раз перед лицом Никиты. Тот исподтишка разглядывал их, вспоминая, что надо и что не надо бы вспоминать.
Роман Викторович наклонился, перегибаясь через Никиту, и положил счёт в дальнюю стопку. Стул поехал назад и ему пришлось схватиться за Никиту, чтобы удержаться на месте. Его кисть сжалась на локте Никиты, затем отпустила, нежно пройдясь ниже и пощекотав ладонь. Роман Викторович восстановил равновесие.
– Ох! Спасибо!
– Не за что.
– Кажется, этот счёт оттуда. А ты, говорят, с парнем расстался?
– Ага.
– Надеюсь, это не из-за меня?
Никита повернулся к роману Викторовичу. Тот смотрел на него и улыбался. Никита отвёл взгляд и взял со стола первый попавшийся документ.
– Не всё в мире происходит из-за вас, Роман Викторович.
– Не всё. Ну-у, кроме чьей-то эрекции.
Он хохотнул, а Никита опустил взгляд вниз, увидел, что начальник прав, и густо покраснел. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что делать? Он взглянул начальнику в глаза. Тот только и ждал его реакции. В глазах плясали бесенята предвкушения. Нужно выбрать такой ответ, который он не ожидает. Никита глубоко вздохнул и спросил:
– Как скучно надо жить, чтобы радоваться чужому стояку?
– А! Молодец! Уел!
Роман Викторович медленно похлопал, нарочно опустил взгляд вниз, разглядывая шевеление в штанах Никиты, затем посмотрел тому в глаза.
– А если сложить все мелкие акты, не выйдет ли у нас нужная сумма?
– Нет, Роман Викторович, я уже пробовал. Сейчас посмотрю.
Никита раздвинул документы в сторону, откапывая мышку, и открыл записи с расчётами.
– Хм. Тогда давай думать дальше.
Вечером, сразу после шести, в кабинет постучали. Никита не поднимал головы от расчётов. Похоже, договор решил им поддаться: цифры начинали складываться в более-менее понятную картину.
От дверей послышался тоненький голосок:
– Роман Викторович, свободны?
– Нет, я занят! Брысь отсюда!
На спину Никиты легла тяжёлая рука и показательно погладила. От двери раздалось непонятное бормотание, затем дверь хлопнула, и послышались удаляющиеся шаги. Никита не сдержал вопроса:
– Что, и вы со своим расстались?
– А это что – твоё дело?
– Пока вы меня так нежно гладите по спине, предположу, что моё.
Роман Викторович обратил внимание на поглаживания. Убрал руку, приблизился к Никите и шепнул:
– Просто скажи, что тебе понравилось.
– Конечно понравилось! Весь день со скрюченной спиной. Кому бы не понравилось. Роман Викторович, а массаж можешь?
– А могу!
Начальник встал, обошёл кресло Никиты сзади и положил ладони на его плечи. Начал разминать их, и после длинного рабочего дня это было так хорошо, что Никита застонал от удовольствия.
– А-а… Чёрт! Извините, Роман Викторович. Классно-то как! Вы что, массажем занимались?
Мышцы приятно тянуло и под напором горячих сильных рук боль уступала место расслаблению. Роман Викторович ответил:
– Чем я только в жизни не занимался. Особенно по молодости.
Начальник довольно усмехнулся, видимо, вспомнив молодость, хлопнул Никиту по плечу и отошёл.
– Роман Викторович, может, перекур?
– Ты, давай, не отвлекайся. Сначала документы добей.
– Рабочий день закончился.
– А работа нет! Меньше болтай – больше делай!
Никита грустно вздохнул и вернулся к работе. Нахлынуло тёплое чувство к этому нахалу и тут же разбилось о реальность. Он наглый и грубый начальник – об этом не стоит забывать! – а Никита всего лишь рядовой работник офиса.
Позади раздался короткий «вжик» зажигалки. Затем ещё раз. Потянуло сигаретным дымом.
– На, отдохни пока. На каком документе остановился?
Никита указал на лежащую перед начальником стопку.
– Только номер и дату успел ввести.
– Хорошо. Я продолжу.
Какое-то время Роман Викторович изучал заготовленную таблицу, затем начал вносить в неё данные с документов.
Никита потянулся, не вставая со стула, и закурил. Пальцы начальника порхали по кнопкам, прерываясь лишь для того, чтобы вытащить сигарету и стряхнуть пепел. Никита наблюдал за ним. Рассматривал, впитывая в себя каждую черту. Пристальный взгляд глаз, чуть заметные морщинки в уголках губ, возникающие при улыбке, светлую прядку в тёмных волосах, подёргивание плечом. Роман нравился ему. Вопрос был только в том, насколько это серьёзно. Что он успел пережить с момента знакомства: недоумение, ненависть, похоть, уважение, симпатию. И что же это было сейчас? По-прежнему похоть или нечто большее? Или Никита лишь выдумал эти чувства в себе, стараясь загасить боль от испытанной на своей шкуре его жестокости.
