Красавчик полностью

Никита вполголоса чертыхнулся.

– Что?

– Устал. Не обращай внимания. Ром, давай завтра за какой-нибудь большой договор возьмёмся? Они больше времени занимают, зато объём работы заметно меньше становится.

– Давай, …Ник.

– Ну, извини. Роман Викторович.

– Да, нет. Ничего. Нормально всё. Устал?

– Адски!

Никита зевнул. Вторую часть дороги они молчали. Подъехали к дому, Никита отстегнул ремень, Роман Викторович перегнулся через него, открыл дверь, и, чмокнув в щёку, сказал:

– До завтра, дорогой!

Никита вылез из машины, добежал до подъезда – на улице по-прежнему лил дождь – и застыл у железной двери. Что это сейчас такое было?! «До завтра, дорогой!»? Что? Как? Это ли не симпатия! Никита обернулся, но машина Романа Викторовича уже скрылась за поворотом. Никита улыбнулся. Это была симпатия!

С утра он выспался, принял душ и надел свою самую любимую рубашку. Она не была удобнее других или красивее – но отлично подчёркивала его цвет глаз, а ему хотелось выглядеть сегодня как-то особенно.

Настроение Романа Викторовича с утра было приподнятым. Он улыбался, весело шутил и то и дело бросал на Никиту довольный взгляд. Перед самым обедом, Роман подошёл к его столу и, присев на краешек, спросил:

– Ты на обед куда-нибудь собираешься?

– Пока ещё не решил. А что? Есть предложения?

– Есть одно. Пообедай в столовке сегодня. И! Не меньше часа. У меня запланирована «важная встреча». Обещаю, твой стол не тронем! На нём ведь документы.

Он весело пробежался пальцами по разбросанным по столе бумагам и подмигнул.

– Да, Роман Викторович.

Никита ответил Роману, а сам не мог поверить в его слова. Ты же меня вчера поцеловал! Ты же мне симпатизируешь! Я же тебе нравлюсь! Заметив ошарашенный взгляд, Роман Викторович спросил:

– Что?

– Ничего… Ничего, Роман Викторович. Я после обеда сразу в архив тогда поеду. Чтобы вы не торопились.

– А я и не тороплюсь. Никогда не тороплюсь.

Никита опустил взгляд и засобирался. Три раза промахнулся мимо кармана, пытаясь убрать туда телефон. Наконец, у него это получилось. Никита вскочил и, схватив куртку с вешалки, выскочил из кабинета. В коридоре он чуть не снёс идущего навстречу Василия. Тот вовремя отскочил в сторону.

– О! Привет, Ник! Роман Викторович у себя?

– Да. Но у него важная встреча.

– Ага. И я на неё уже опаздываю.

Бухгалтер заспешил по коридору, а Никита стоял и смотрел ему вслед. Чёрт! Они снова вместе? В душе шипами заколола ревность. Что, влюбился? А ему на тебя насрать! Когда ты уже это поймёшь? «Но тот поцелуй…» Никита заставил мысли умолкнуть.

Он быстро перекусил, стараясь не задерживаться в рабочей столовой – кто-нибудь мог не вовремя вспомнить про злосчастное порно, и уехал в архив. Вернувшись сильно позднее обеда, он застал Романа Викторовича в ещё более отличном настроении. Видать, «важная встреча» прошла продуктивно. Никита пытался вникнуть в работу, но его мысли всё время возвращались к начальнику. Тот, будто услышав их, вдруг спросил:

– Ну что? Работать будем или на меня пялиться?

– Ч-что?

– Ты уже битый час на меня пялишься. Я этого не люблю! Есть вопрос – задавай! Нет вопросов, не отвлекайся от работы. У нас всего три месяца осталось.

– Есть вопрос.

Никита встал и подошёл к столу Романа Викторовича. Тот не поднял головы от своей писанины.

– Задавай.

– Я хочу спросить про вчерашнее. Что это было?

– Что конкретно «что»?

– Вчера, в машине, перед тем, как я вышел.

– Не понимаю, о чём ты.

– Всё ты понимаешь! Ответь мне!

Никита стукнул кулаком по столу, и это заставило Романа Викторовича отвлечься. Он поднял голову, встретился взглядом с Никитой и тот вздрогнул.

– Что ты хочешь от меня услышать? Что это истинные чувства? Что это любовь? Что я веду себя, как последняя сволочь, лишь в страхе, что ты всё поймёшь? Поймёшь, что я чувствую к тебе на самом деле? Забудь. Это не так! Я сделал это на автомате. Просто привык когда-то так делать. Ты же не думал… Погоди-ка! Ты что? Ты думал, что я испытываю к тебе… Что?! Ты, и правда так думал?

Никита отшатнулся, словно его ударили. Он попятился назад, пока не оказался у стены. Остановился и сполз по ней, закрывая лицо ладонями. Всхлипнул и почувствовал, как по щекам побежали слёзы, а сердце стало биться сквозь приступы резкой боли.

– Я всю ночь не спал. Думал о тебе. О! Какое же я ничтожество! О-ох! Ты можешь мне не говорить – я жалок! Я бесконечно жалок!

Роман Викторович подошёл к нему и поднял с пола, придерживая за руки. Никита взглянул ему в глаза и понял, если не сейчас, то ему больше никогда не хватит на это смелости.

– Я люблю тебя! …вас, Роман Викторович. Не говори ничего. Я сам понимаю, как это глупо выглядит. Но я ничего не могу с этим поделать.

– Я могу!