Роман Викторович отложил в сторону последний документ и повернулся, перехватил внимательный изучающий взгляд и вопросительно приподнял бровь. Никита пожал плечами. Ответил:
– Человек может вечно наблюдать за тремя вещами: как горит огонь, как бежит вода и как его работу выполняет кто-то другой.
Роман Викторович усмехнулся. Подтянул кресло с Никитой ближе, пока не оказался с ним лицом к лицу. Положил руки ему на ноги, сдвигая ладони от коленей выше, и, взглядом указывая на никуда не девшийся стояк, спросил:
– У тебя вообще, всё в порядке? У тебя на начальника стоит.
– А что же делать, Роман Викторович, если начальник вполне себе ничего.
– Ха! Считаешь, что я красивый?
– На любителя.
Никита глубоко затянулся и выдохнул дым Роману в лицо.
Роман Викторович улыбнулся, но взгляд его остался прежним. Он посмотрел на сигарету и спросил:
– Пробовал когда-нибудь дымчатый поцелуй? Хочешь, покажу?
– Давай.
Роман Викторович отложил свою сигарету в сторону, протянул руку за сигаретой Никиты, аккуратно забрал её, зажал губами, фильтром наружу, и приблизился. Никита подался навстречу, обхватил фильтр губами и почувствовал, как через него в рот поступает дым. Глаза Романа были прямо напротив, а лицо так близко, что они почти касались друг друга. Никита послушно вдохнул, понимая, что сейчас дышит чужим выдохом. И от этого вдруг зачастило сердце.
Роман Викторович выпустил сигарету и кивнул Никите на неё.
– Будешь сам пробовать? Осторожно, не обожгись, она же сгорать будет. Эй, мне-то там места оставь.
Наконец, Никита зажал сигарету в губах в нужном положении. Начальник приблизился, схватился за кончик фильтра и замер. Никита легко выдохнул, наполняя лёгкие Романа Викторовича дымом, и отпустил сигарету.
– Хм. И почему поцелуй? Так-то это просто курение на двоих.
– Смотри.
Начальник взял сигарету так глубоко в рот, что снаружи остался лишь крохотный кусочек фильтра. Он приблизился, но Никита не стал брать сигарету из его губ. Насмешка в глазах Романа пропала, сменившись насмешкой и злой ненавистью как предупреждением. Никита понял, что если заберёт сигарету и коснётся чужих губ, то очередной порции издёвок ему не избежать. Он буркнул:
– Понял. Хочешь поцеловать, оставляешь мало места.
– Ага. Забирай!
Он вытащил сигарету побольше и так же в губах протянул Никите. Бесенята в его глазах снова устроили дикие танцы. Никита вздохнул, смиряясь с грядущим издевательством, наклонился вперёд и обхватил фильтр губами. Роман Викторович скользнул по сигарете вперёд и их губы встретились. Внутри всё сжалось, мир замер, кончики губ словно опалило. Короткий миг и всё прекратилось: Роман Викторович отстранился и сказал:
– Поэтому называется поцелуй. Его особая прелесть в том, что ты можешь его обозначить заранее, а можешь сделать внезапным. Как лучше?
Глаза Романа внимательно изучали Никиту, заставляя того продумать свой ответ.
– Роман Викторович, ты что, со мной заигрываешь?
– А ты со мной?
– Я и не…
– И не надо!
Тон, которым это было сказано, заставил Никиту занервничать. Он понял: Роман Викторович плевать хотел на его стояк и их реально тесное сотрудничество. Но строить иллюзии на счёт «них» не стоило. Никита развернулся к рабочему столу.
– Понял. Спасибо, что объяснил.
– Что?
– Спасибо, что объяснили, Роман Викторович. Вернёмся к работе.
Когда документы были приведены в порядок, за окном во всю лил дождь. Роман Викторович убрал очередной готовый договор в коробку и довольно похлопал её по бокам.
– Всё! Теперь по домам. Завтра можешь на час попозже приехать. Отоспишься.
– Спасибо, Роман Викторович. Сколько там осталось?
– Чуть больше десяти.
Никита кивнул. Он встал, размялся, накинул куртку и, похлопав себя по карманам, вспомнил, что приехал сегодня с Сашкой. Его машина осталась дома.
– Вот чёрт! Совсем забыл. Придётся такси вызывать.
– Погоди. Я тебя подвезу.
«
Никита отмахнулся от навязчивой мысли: он просто хотел в это верить. И это совсем не означало, что это правда! Скорее даже наоборот. Зато хоть чувства прояснились. Кажется, он был влюблён.
