– Знаешь, я вот как раз собиралась задать такой же вопрос тебе. Как? Как это я оказалась в голове твоей дурацкой Ицы?
Рей опять широко улыбнулся – он ничего не понял, – и тут под мерный свист воздуха, доносившийся с транспортного пути даже через толстый купол кабины, его желудок предательски заурчал.
Тело каарита должно быть бесшумным – вот чему учили на занятиях по этикету в академии. Каарит звучит, только когда говорит, смеется или поет, – вот и все, что приемлемо и допустимо даже в узком кругу семьи или друзей. Очень глупо было чувствовать себя таким уязвимым. Особенно перед наблюдаемой.
– Со вчерашнего дня ничего не ел, – смешался Рей. – И то… в общем, еду я украл.
– Украл еду?..
– У меня нет ваших денег. Пришлось импровизировать.
– Предлагаешь тебе одолжить?
Рей, сам того не желая, фыркнул от смеха:
– Честно говоря, если так можно, то отказываться я не буду.
– Нельзя.
Кудрявая сложила руки на груди и нахмурилась, но Рею вдруг стало весело.
– А, ну тогда ладно. Может, угостишь меня завтраком?
– На свидания у нас обычно приглашают мужчины.
– Архаика.
– Значит, ты у нас новатор?
– Вполне. Ну так что насчет чашечки чего-нибудь бодрящего? Общих тем у нас хватает – соглашайся, не прогадаешь.
Мора сощурилась:
– А ты разошелся. Что, у тебя дома девушки на такое клюют?
В ее голосе не было ни капли враждебности, только холодность – но с ней, как Рей уже понял, можно было работать.
– У меня дома от девушек надо было отмахиваться, как от мошкары.
– А, так ты там у себя считался красавчиком! Спешу тебя разочаровать: здесь твои акции упали.
Рей на секунду даже потерялся, но потом хмыкнул:
– Я просто не в форме. Ночевки в челноках, знаешь, не способствуют.
– Ты что, в черепахе спал?
– Не успел зарезервировать апартаменты.
– И сколько ты так планируешь? Ну, ночевать по челнокам.
– Я не загадываю. Слушай, так что насчет завтрака? Ты живешь одна? С семьей? Или, может, мы пойдем в кафе?
– Думаю, тебе совершенно не нужно знать, с кем я и где живу. Это вообще не твое дело. Помнишь? Я молчу, а ты рассказываешь.
– Точно!
Рей закивал, а кудрявая поджала губы и указала куда-то влево:
– Свернем на этом перекрестке, проедемся по центру. Найдем какое-нибудь тихое местечко.
– Слушаюсь, хозяйка.
Рей приложил руку к панели, заставив черепаху переменить курс, и только потом заметил, что кудрявая смотрит на него как-то странно.
– Дурацкая шутка?
Она кивнула, не сводя с него недоверчивого взгляда.
– Еще какая.
Когда парень запрыгнул к ней в челнок, Мора растерялась. Но он положил руку на панель, и челнок тут же набрал скорость, так что она не стала возражать. У Моры с черепахами все не ладилось: не хватало то ли практики, то ли способностей.
Она все еще опасалась Рея и не знала, как себя с ним вести. Намерения у гостя из Бездны могли оказаться какими угодно. Почему он с Идей так запросто сюда прилетел? Как его черепаха оторвалась от его острова?
Но потом, когда она услышала голос Рея и его экзотическое произношение, страх испарился. Глупые интонации совсем не вязались с опасностью. К тому же Мору взбесила его самоуверенность. Он даже не подумал поздороваться с ней, представиться и объясниться. Рубанул сплеча. Как будто это он тут решал и не он вчера разбил свой челнок в храмовом парке. Как последний неудачник.
Может, он и выглядел слегка потрепанным, но брал себя в руки быстро. Откинулся на кресле, как будто эта черепаха принадлежала ему, смотрел мягко и насмешливо. Казалось, Рею вообще все равно, что куртка у него порвана, волосы взъерошены, а щека расцарапана. Мора про себя только руками развела: вот бы ей такую самоуверенность!
Но больше всего ее, конечно, поражало его лицо. Мора все рассматривала Рея украдкой и пыталась прикинуть, каково это – жить с такими неправильными, разрозненными чертами. А потом поняла, что вся эта нескладность удивительным образом скрадывается благодаря тому, как Рей улыбается, как держит себя и как говорит. Его акцент, конечно, никуда не делся, но и это его, судя по всему, нисколько не расстраивало. Он выглядел так, будто знал все на свете, что делало его парадоксально привлекательным. Это открытие и мысль о том, что это ее лицо неправильнее некуда, смутили Мору донельзя.
Но держаться уверенно рядом с Реем ей удавалось просто. Как будто не было ничего естественнее, чем подначивать его – человека совершенно ей незнакомого, виденного до того всего несколько раз, да еще и чужими глазами.
Насмешливая наглость Рея легко сменялась робостью, которая то и дело на него накатывала. Смутившись, Рей быстро выправлялся, снова начинал улыбаться, и казалось, что его секундная растерянность – просто настройка.
Так, он слегка стушевался, когда официантка принимала у него заказ. С ней он старался говорить коротко и отрывисто, будто каждое слово могло стоить денег, а потом официантка наклонилась к Море, и та поняла, в чем дело. Вырез на форменном платье девушки был чересчур глубоким.
