Мора взялась за ярко-оранжевый плод и принялась счищать тонкую, похожую на пленку кожуру. Представить себе проблемы с токками она не могла – у нее вообще их почти никогда не водилось. На карманные расходы ей родители кое-что давали, но большую часть она откладывала, а потом тратила на подарки для них же. Единственное, на что Мора хотела бы потратиться, так это на свое лицо, но просить у кого-то из этих людей в долг – ну уж нет.
– А к тебе, если что, разве нельзя? – спросила на всякий случай Мора.
– Ну, можно и ко мне, – рассмеялась Хенна. – Но я про крупные проблемы. Мало ли… Бывает. Тут один парень в «Хамелеона» записался…
– В «Хамелеона»?
– Это медпрограмма. Подписка. Ежемесячная операция с ускоренным восстановлением. В выходные сделал – к началу учебной недели уже как огурчик. И каждый месяц новое лицо.
– А как же документы?..
– А это тоже входит в программу. Там же и снимают, и все новые данные вводят тебе на карту. Ну и недешево. Но ты сама подумай – за полтора дня тебя на ноги поставят!
– А обычно?
– Обычно ткани заживляют неделю. Но это как пойдет, бывает всякое. Так вот, отец этого парня, как узнал, сразу же перекрыл ему банк. А парень уже и договор подписал, и три примерки сделал… А по договору там штраф, – продолжала Хенна. – Бывает, что и почку приходится отдавать. И хорошо, если у тебя еще полный набор. А если уже всего одна? Договор-то не переписать!
На Втором если и делали операцию, то одну за всю жизнь. А тут – целая подписка, и каждый месяц – новое лицо. Да как же этим людям скучно жить, если они даже с собственной внешностью не могут определиться?
– А вон там? – спросила Мора, заметив за дальним столиком Тая.
Он сидел один, ел быстро и по сторонам не смотрел.
– Где? – Хенна не сразу поняла, на кого указывала Мора. – Этот? Не водись с ним, себе дороже.
– Почему это?
– Он зануда редкостный. Да и вообще неприятный тип. Но самое главное не это. – Хенна поджала губы. – Он с Третьего.
Мора выпрямилась. Так, значит, он не просто приезжий… Словно почувствовав, что Мора его разглядывает, Тай обернулся. Она тут же уткнулась в тарелку, но могла поклясться, что Тай еще долго сверлил ее глазами.
Когда ужин закончился и все вокруг завозились, вставая с мест, Мора зевнула. От обильной и незнакомой пищи ее тянуло в сон, да и впечатлений за день набралось так много, что она только и мечтала поскорее забраться под одеяло в своей новой – огромной и такой мягкой – постели. Но Хенна даже слова ей сказать не дала.
– А ну-ка не спать! Сегодня последний свободный день. И если ты им не воспользуешься, боги заплачут кровавыми слезами. Сегодня у меня вечеринка, и ты приглашена. Отказов не принимаю. Пойдем.
Мора колебалась.
– Трусишь, что ли? – хихикнула Ри.
А она правда трусила. Она никогда не бывала на вечеринках; «угощение» в храме, куда все пыталась затащить ее мама, было, конечно, не в счет. Зато уж кто понимал толк в этих вещах, так это Зикка. Она частенько задерживалась после своей смены, а когда возвращалась, на щеках у нее играл румянец, глаза блестели, и пахла она имбирем и пряным дымом. В такие вечера Зикку охватывала резкая, кипучая энергия, и она никак не могла улечься спать, но, поскольку мама ворчала, а отца, устававшего на фабрике донельзя, будить было строго запрещено, она забредала к Море и торчала у нее по полночи. В такие редкие моменты Мора и открывала для себя тайны «взрослого» мира, как не без гордости называла его Зикка: о том, кому сестра сегодня позволила себя поцеловать и с кем обещала сходить в голографический театр, кто перепил «Наперстянки» до галлюцинаций и кто угодил в долговую камеру, кого вышвырнули из семейного отсека за то, что изменял жене, и кого сослали на Третье кольцо за убийство. В свои «хорошие» вечера Зикка становилась для Моры источником всевозможных сплетен, и тогда Море казалось, что не так уж это и обидно – сидеть взаперти с мобусом, если сестра расскажет ей все что можно и для этого не нужно прилагать никаких усилий. Но что и говорить, самой побывать на таких сборищах ей тоже хотелось.
– Захочешь – уйдешь пораньше, – предложила наконец Хенна.
Море такой аргумент понравился.
В башне у Хенны лица мелькали, как стекляшки в калейдоскопе. Мора была уверена, что еще немного, и ее голова рванет, как хлопушка с конфетти. Студенты все прибывали и прибывали, и казалось, поток гостей не иссякнет даже к утру.
К полуночи, когда на небо высыпали звезды и из приоткрытого окна башни запахло пряными цветами, Мора решила сбежать. Она все собиралась сказать Хенне, что устала и пойдет наконец к себе, но никак не могла ее поймать. Поэтому она просто сидела в уголке на подушках и ждала удобного момента. Ей казалось, что уйти, не попрощавшись, невежливо.
Покровительство Хенны и вправду давало кое-какие преимущества: на Мору все так же глазели, но ни одной шуточки, ни одного обидного слова она не слышала.
– Замоталась?
