Когда Мора вошла обратно в пустующие сады университета – светило пока стояло высоко, а занятия еще не кончились, – из корпусов донесся гул гонга, и на главную дорожку вышли два преподавателя. Ей не хотелось попасться с поличным и разъяснять, почему она не в аудитории, – кто, в конце концов, знает, насколько тут строгие правила? Поэтому она завернула в кустарник и, расцарапав локти, перебралась через заросли.
Мора и не думала, что в ухоженном университетском саду есть такие уголки, но на заросшую лужайку, где она оказалась, не вела ни одна дорожка, а в тени высокого дерева пряталась беседка, увитая дикими тигровыми розами так плотно, что было невозможно рассмотреть, что внутри. Мора уже решила, что она в безопасности, как из беседки раздались приглушенные голоса. За решеткой, переплетенной цветами, мелькнули красные одежды.
– Ты же сама сказала… Ну правда, Хенна, не дури.
Прильнув к стене беседки, Мора присела пониже. Голос показался ей смутно знакомым. Что это еще за друг у Хенны и почему они прогуливают занятия, да еще в таком месте?..
– Сказала! Но чтобы к ней лезть… И потом, это же бред. Ничего не выйдет. Ты сам подумай…
– Не попробую – не узнаем.
Мора зажмурилась. В голосе прозвучали знакомые развязные нотки, и Мора наконец поняла, кто это.
– Это же сказки, Парр! Легенды, теории…
Мелькнули локоны Хенны – она перешла в другой угол беседки.
– Вот как ты теперь заговорила, – то ли капризно, то ли насмешливо ответил Парр. – А я думал, ты меня понимаешь. Ты всегда меня понимала. А тут…
– Твой отец тоже, по-моему, в это не верит.
– Может, не верит, а может, и верит! Ты же сама слышала: последний раз этой заразой болели вообще Бездна знает когда. Думаешь, совпадение?
– Эту девчонку положили в медцентр только вчера. Может, у нее вообще что-то другое.
– Сомневаюсь.
Мора нахмурилась. О какой болезни речь? Что за девчонка?..
– А если все правда… – Голос Хенны надломился. – Ты сам-то понимаешь, чем это может обернуться? Ты можешь точно так же заболеть!
– Тогда потом меня торжественно сбросят в Бездну, а ты уж вышей мне, пожалуйста, погребальный мешок какими-нибудь цветами. Чтобы все видели: погиб во имя любви.
В голосе Парра прозвучала насмешка, а Мора чуть не подавилась. Любви?.. Как это вышло, что Парр говорит о любви? И к кому? К Хенне или к кому-то другому? Ведь она минуту назад обвинила Парра в том, что он хочет к кому-то лезть, и ей это явно не нравилось. Или Мора поняла все неверно? И с чего это Парр собрался умирать, почему они говорят о какой-то болезни и как это все связано?
– С шуточками своими заканчивай, ладно? – раздраженно отозвалась Хенна. – Ты же прекрасно знаешь…
Тут они развернулись, и голоса зазвучали неразборчиво. Мора едва дышала. Невероятно! Хенна утверждала, что Парр – самый опасный парень в радиусе всего Первого кольца, а сама запросто с ним болтает, чуть ли не воркует, будто это само собой разумеется!
– Не бойся, – донесся тихий, до странного чужой голос Парра. – Я докажу тебе, что бояться нечего. Со мной ничего не случится. Знаешь почему?
– Не знаю!
В голосе Хенны звучала смесь раздражения и отчаяния.
– Потому что если эта теория – правда, то плохого со мной точно ничего не случится. Ну сама подумай, разве она передо мной устоит? Разве разозлит ее такое?
В беседке воцарилось молчание, а потом Мора явственно услышала звук поцелуя.
– Это совсем другое. Неужели не понимаешь? – тихо отозвалась Хенна. – Она же не дура…
– Поверь мне… Когда речь заходит о таких вещах, все вы одинаковые дуры, – отозвался Парр, и в его голосе звучала мягкая, беззлобная усмешка. – Но ты из всех – самая лучшая.
Снова голоса поутихли, и Мора, снедаемая любопытством, выглянула. Прижав Хенну к колонне беседки, Парр целовал ее в шею. Она, прикрыв глаза, запрокинула голову.
– Все, Парр, хватит уже.
Хенна вздрогнула и, распахнув глаза, оттолкнула его, а Мора резко нагнулась. Заметили они ее или нет?
Послышались шаги, и Мора отбежала, не разгибаясь, вдоль беседки в сторону. Хенна, к счастью, вышла к живой изгороди, над которой виднелись шпили учебного корпуса, помедлила, что-то выискивая, а потом раздвинула ветви и исчезла. Значит, этот заросший уголок сада ей знаком и, вероятно, она бывала здесь не первый раз… Следом за ней немного погодя ушел и Парр, и у беседки стало тихо.
Мора сидела на корточках не дыша. Ноги затекли, спина онемела. Она боялась пошевелиться, опасаясь, что Парр с Хенной еще где-то рядом. В том, что она сейчас услышала, она не поняла ни слова. Но одно было ей яснее ясного: между Хенной и Парром что-то есть и об этом никто вокруг не знает. Но почему, зачем это все? И как же странно слышать в голосе Хенны столько уязвимости, столько тревоги!
