– А все потому, что патрули ни Бездны не делают. Вот если бы они штрафовали как следует…
– Так у этих лбов и папочки, и мамочки по министерствам. Таких попробуй штрафани.
– Ну, это кого как…
Рабочие приблизились к Рею и занялись осмотром черепахи напротив – она все еще машинально двигала ластами, как будто не налеталась.
Рей решил, что он проснулся от толчка, когда его челнок заехал в этот гараж. Вероятно, его черепаха вернулась одновременно с другой и, когда закончат с челноком напротив, придут с осмотром и к нему… Нужно выбираться, и побыстрее!
Прижав ладонь к сенсору, Рей зажмурился: только бы купол попался не скрипучий. Купол начал бесшумно отъезжать, и Рей выдохнул. Не дожидаясь полного открытия, он протиснулся в щель и съехал по краю панциря с другой стороны, но зацепился носком ботинка за стык в панцирном рисунке и плюхнулся плашмя на юсмий.
– Ты слышал?
– Да вроде нет…
– Как будто что-то шлепнулось.
– Поменяли же смеси еще на той неделе!
– Если опять челнок отрубило, Ориус нам головы снесет.
– Пусть лучше лаборатории головы сносит. Это они с составами химичат, а мы при чем?
– Пошли посмотрим.
Втянув голову в плечи, Рей проскочил в проход между челноками и, стараясь не топать, пробежал вглубь зала. Большинство черепах дремало: у кого-то глаза были закрыты полностью, у кого-то – только наполовину, и казалось, что они наблюдают за Реем. Он машинально погладил на ходу прохладный, твердый ласт одной из спящих черепах – та не пошевелилась.
Какие идиоты… Небесным черепахам нужны воздух, свет и пространство. А их держат взаперти, расставили по расчерченным клетушкам на полу, как какие-то бездушные механизмы… Впрочем, тут же припомнил Рей, его отец тоже особо не возился со старыми моделями – держал их в старом ангаре, приговорив к медленному угасанию. Та древняя черепаха, которую украла Ица, хотя бы повидала напоследок Бездну.
А что, если погибших черепах привезли сюда? Но вряд ли их стали бы держать вот так запросто – с живыми челноками, на обозрении рабочих. Нет, они точно не здесь. Но где же?..
Голоса рабочих затихли вдали; Рей пробежал до самого конца зала, оставшись незамеченным. Он надеялся, что сможет выбраться, но двери перед ним оказались закрыты, зато напротив дверей виднелся проезд – ворота на нем распахивались сами собой, когда перед ними застывала черепаха. Но чтобы добраться до выхода, нужно было снова пересечь весь зал, причем пройдя мимо рабочих. Рей шепотом выругался, и тут за дверьми что-то загудело и щелкнуло.
Рей юркнул за ближайший челнок – массивную бурую черепаху с гигантской кабиной, вероятно для массовых перевозок. Черепаха даже не шевельнулась: ее веки были склеены, а морда казалась каменной.
Двери распахнулись, и за ними долго никто не появлялся. Рей уже подумал, что его заметили по камерам, хотя никаких линз под сводами зала не увидел. Пользуются ли местные такой оптикой? Или, может, сработало какое-то другое следящее устройство и за ним уже идут?..
Когда из-за дверей наконец появилась фигура, Рей не поверил своим глазам.
– Ица! – выдохнул он, подавшись вперед.
Неужели бывает такая удача?.. Но Ица повернулась к нему, и Рей застыл на половине шага.
Сначала в глаза ему бросилось ярко-красное, незнакомое платье. В лабораториях наблюдателей Ица стащила белый халат и сменила на него летную куртку Рея. Халат подходил ей куда больше и, застегнутый на все петельки, закрывал даже колени. Но теперь она была одета в совершенно невероятное, слишком броское, слишком хорошо на ней сидящее платье, которое вряд ли можно было стянуть где-то походя. И волосы у нее были теперь куда длиннее – по лопатки. Но то, что это не Ица, Рей понял благодаря тому, что половину знакомого лица занимала непонятная отметина.
После жесткой посадки на острове в голове у Ицы все перемешалось еще сильнее. Она то и дело чувствовала пульсацию в висках и тошноту, но их удавалось прогнать, глубоко подышав. Хуже было другое: если раньше Ица точно знала, зачем ей лететь на остров, то теперь ей стало казаться, что она никогда отсюда не улетала. А может, так и есть?
Теперь ей чудилось, что не было ангара из дроковых шкур, не было резервуара и странного смущения на лице Рея, когда он увидел ее впервые, не было Наблюдательных лабораторий и полета по Бездне. Ице казалось, что все это было в другой жизни – в чьей-то чужой. Все это было дурным сном, наваждением, какой-то шуткой – вполне возможно, иллюзией или голограммой. И, дыша прохладным ночным ароматом Первого кольца, Ица все яснее и яснее понимала, что этот остров – ее дом. Ведь он ей уже являлся в этих странных зеленых искорках. И уж это видением не было. Это было реальностью.
