Я пожимаю плечами, только и поспевая за госпожой.
Мы проходим через гостевую в музыкальную комнату, где главным убранством служит резная арфа. Интересно, меня заставят на ней учиться играть, раз уж я сама буду играть роль госпожи? Или она сама не умеет, а арфа всего лишь арфа. Для красоты?
– Встань-ка сюда, – останавливает меня госпожа ровно посередине комнаты и начитает обходить вокруг, оглядывая мою фигуру цепким взглядом. – Голову подними. Вот так. На самом деле, работы уйма! Не представляю, как мы справимся…
– Если позволите, – тихо говорю я. – Мы можем не…
– Ещё чего! – перебивает она меня и грациозно опускается на мягкий стул без спинки. Склоняет голову чуть в бок, будто бы задумалась, но взгляд осознанный, выжидающий. – Запоминаешь?
– Простите?
Девушка мгновенно оказывается на ногах и распоряжается:
– Первое, что тебе нужно делать, – кроме того, чтобы как следует отмыться и сменить этот… мягко говоря, неподобающий наряд, разумеется, – это пристально за мной следить, запоминать то, как я себя веду, повторять, если есть возможность. Тебе необходимо стать мной, понимаешь?!
– Да, госпожа.
– Боги! Прекрати пялится в пол! Первый урок – всегда смотри в глаза собеседнику. Разумеется, если это не Король. Итак, что тебе известно о Королевском отборе, Иванна?
– О…
Королевский отбор – одно из самых примечательных событий, которое проходит не часто. Как только наследный принц принимает от отца правление страной, весь народ, а особенно его женская половина, принимаются гадать, когда же он вздумает обзавестись женой, новой Королевой. Одни ждут этого события с замиранием сердца, другие страшатся его как войны. Впрочем, это не мешает чиновникам учитывать всех красавиц и кропотливо заносить их имена в реестр. О, все Короли с незапамятных времён помешаны на красоте. Ещё Ян Бесстрашный, правящий тысячи лет назад, создал подразделение Учёта Красавиц и отрядил в него людей – Смотрителей. Те, как стервятники, накидывались на девушек от пятнадцати лет, замеряли их красоту по специальным стандартам и записывали прочие отличительные черты их внешности. Конечно, со временем народ привык к новшествам и уже сам шёл к Смотрителям, чтобы доложить о той или иной красавице. Высший свет так вообще принимал эту необходимость, как должное, молясь давно несуществующим Богам о том, чтобы их дитя женского пола родилась красивой, и плевать, что не в кого. Потому что только благородные девицы могли надеяться однажды стать Королевой. Но народ попроще, словно чувствовал, что такая страсть к красоте не к добру и старался лишний раз уберегать своих дочерей от ока чиновников и Короны.
Что касается самого отбора, простому народу не известно, что там происходит на самом деле. Ясна только пара вещей: со всей страны в королевский дворец съезжаются благородные девицы в возрасте от семнадцати и до двадцати лет и проходят какие-то испытания. Самая достойная из них и становится новой Королевой.
Собственно, последнее я и сообщаю госпоже.
– Кстати, сколько тебе лет? – вдруг озадачивается девушка.
– Восемнадцать, госпожа Глафира.
– Мне девятнадцать, – недовольно вздыхает она. – Семь месяцев! Не мог этот Королишка подождать со своим отбором ещё каких-то семь месяцев! И я была бы избавлена от всех этих трудностей. Ну да ладно. Мне самой, впрочем, как и любой представительнице высшего общества, известно об отборе чуть больше, чем тебе. Из-за принца, который в определённый момент станет Королём – что, собственно, и произошло пару лет назад – меня растили с мыслью, что я обязана явится в замок, как только выйдет таковой указ. И я молила всех Богов, чтобы эта участь меня миновала, но… В общем, невестам полагается быть, – тут она начинает загибать пальчики, – красивой, образованной, воспитанной и талантливой. Разумеется, почти каждая благородная девица обладает всеми этими качествами. Красотой ты не обделена, образование и воспитание мы подтянем, как сможем, а что насчёт талантов, Иванна?
– Простите, но боюсь, у меня их нет.
– Почему ты так разговариваешь? – вновь озадаченно хмурится она.
– Извините, госпожа Глафира, – пугаюсь я, опуская-таки глаза в пол.
– Глаза, бес бы тебя побрал! – осекает она меня, делая шаг вперёд. – Я о другом. Сначала я думала, что мне показалось, да и взволнована была слишком, но сейчас… Ты совершенно точно разговариваешь не как служанка!
– Если вы чуть яснее поставите вопрос, госпожа, возможно, я смогу на него ответить, – едва слышно замечаю я.
– Вот! Об этом я и говорю! Ты, словно… образованна!
– О… – доходит, наконец, до меня. – Нет. Всё дело в моей матери – она работала гувернанткой, а по вечерам и нас с сестрой учила читать. Вы должны её помнить, госпожа…
Настаёт её очередь округлять рот в форме буквы «о», девушка явно ошарашена, и потому она буквально падает на своё прежнее место, глядя теперь на меня совершенно другим взглядом:
– Так ты… Ивушка… А она… Лили… – словно прямо сейчас госпожа осознаёт истину. – Вы её дочери.
– Да, мама любила нас с сестрой так звать, – чувствую и я некоторое недоумение.
Мама говорила о нас с младшей госпожой?
