А тут… Сумасшествие. Ужас. Я, словно похотливая кошка, смотрю на Архипа и понимаю, что совершенно не против, если он никуда меня не выпустит. Я сглатываю. Делаю рваный выдох, практически залпом выпиваю вино. Во рту появляется дынная сладость с нотками каких-то ещё фруктов.
Архип улыбается уже открыто.
— Так мучает жажда?
Господи, какой у него сексуальный голос. Он стал более низким и хриплым. Или мне только кажется? Надо завязывать с алкоголем, ничего хорошего не будет.
Поэтому всё же беру себя в руки, набираюсь храбрости и спрашиваю:
— Что вы имеете в виду, когда сказали, что не отпустите?
Смотрю выжидающе, а сердце колотится так, что в ушах слышен его грохот. Ну же, говори давай. Что ты задумал?
И сама не знаю, что хочу больше услышать? Что Архип поведет себя как последний мудак, потребовав с ним переспав в благодарность за спасение, либо же… скажет, что пошутил.
И неожиданно понимаю, что меня как обрадуют, так и расстроят оба варианта. Первый, что мужчина, при виде которого у меня всё замирает внутри, окажется последним гадом, который видит в женщине только тело, второе… что не заинтересован во мне. И так же… Вряд ли мне попадется кто-то ещё такой красивый и сексуальный, и в то же время…
С ужасом понимаю, что окончательно запуталась в собственных мыслях. Тут же вспомнили слова Миши, супруга Таньки: «Женщины, вы устроены совсем не так, как мы мужчины. Мы не умеем читать мысли, поэтому просто говорите словами. Так будет намного проще понять друг друга. А то временами бывает надумаете такого, что ни одна клининговая компания не разберет».
— То и имею в виду, Алиса, — невозмутимо говорит он. Потом берет бутылку и наливает мне ещё один бокал. — Расскажи о себе ещё. Например… какая обувь тебе нравится?
— Обувь? — хлопаю я ресницами, не сразу понимая, о чем он.
Это извращение какое-то? Мы будем говорить про кроссовки? Или про бег по утрам? Нет, я не против, но как-то не вяжется ни с атмосферой, ни с его голосом, от которого я, кажется, уже готова кончить.
Архип внимательно на меня смотрит. Через несколько секунд до него доходит, что я совсем не поняла, о чем речь. Он смотрит с удивлением, а потом запрокидывает голову и начинает хохотать.
Смех у него такой, что по коже бегут мурашки: низкий, хрипловатый, настоящая музыка. Хотя, может быть, это просто я уже ненормальная реагирую на все, что он делает? Это просто невозможно, в моей голове уже все запуталась. Кто бы сказал, что такое будет — вовек бы не поверила!
Он смеется долго, потом смотрит на меня и снова усмехается:
— Так, я понял, всё запущено. Зайдем с другой стороны. Тебе понравились туфли?
Я невольно замираю.
— Да, они очень красивые, они…
— Вот продолжай мыслить в том же плане. Какую обувь экстра-класса ты ещё предпочитаешь?
Я опускаю взгляд на туфли. Становится жарко. Глупая-глупая, Алиса! Это ж надо было подумать про бег!
Он явно заметил, что камней нет, но ничего не сказал.
Меня будто оглушает. Я смотрю на него и не в силах произнести ни слова. Он что, хочет ещё что-то подарить? Да это невероятно! Уже не сказка, а фантазия воспаленного мозга. Сколько я должна буду за это?
— Спасибо большое, я крайне благодарна за такой подарок, — напряженно говорю ему, — но больше не могу ничего принять. Мой достаток не позволяет сделать ответ.
Архип немного прищуривается. И мне становится не по себе. Кажется, или костяшки пальцев, сжимающих стакан с виски, побелели?
— Девочка, ты в своем уме? — спрашивает он таким тоном, что я невольно впиваюсь пальцами в подол своего платья, словно это может как-то помочь. — Считаешь, что я требую подарков от женщин? Или, по-твоему, всё это только ради того, чтобы пустить пыль в глаза? Может быть, я в твоих глазах такой же, как этот подонок, твой босс?
Я не успеваю даже пискнуть, когда он оказывается рядом. Вжимает в диван, не давая пошевельнуться. Его руки опираются в спинку, на уровне моих плеч, не давая пошевельнуться.
Его лицо совсем близко. Чёрные глаза мечут молнии. Ноздри раздуваются от гнева. От кожи исходит аромат табака и лимона, сандалового парфюма и чего-то ещё. У меня голова идет кругом. Во рту пересохло от волнения и пробежавшего вдоль позвоночника электрическим током страха.
Я смотрю на Архипа, не в силах произнести ни слова. Не могу отвести взора ни от его чёрных пылающих глаз, ни от совершенной линии губ, в которые хочется впиться безумным поцелуем. И целовать до тех, пока не исчезнет весь воздух из лёгких.
Какой же он красивый… идеальный… неповторимый.
Его пальцы вплетаются в мои волосы, наматывают на кулак светлые пряди и задирают голову.
Я охаю от неожиданности и замираю, словно испуганная лань.
— Я жду ответа, Алиса, — шепчет Архип, и его дыхание обжигает мои губы.
30
Но слов нет.
Ничего нет. Только черная бездна его глаз, в которую я падаю. Он — порочный падший ангел, который поднялся из глубин ада и заглянул мне в глаза. И я падаю, падаю, падаю, больше не помня себя. Оставляю за спиной сияющую голубизну рая и непорочности и…
