Сейчас я просто похотливая самка, которая ничего вокруг не видит и не слышит, кроме грохочущего в висках желания.
Его. Его. Его. Я хочу быть его.
Возьми меня, пожалуйста. Я больше не могу.
Архип цепляет трусики, замирает, смотрит мне прямо в глаза. Потом склоняется, обжигает шею дыханием.
— Хочу слышать тебя, девочка, когда буду тебя трахать языком, — шепчет он, прихватывает губами мочку уха вместе с сережкой.
Я могу только что-то нечленораздельно промычать. Пообещать телом и своим возбуждением что угодно, лишь бы он продолжал.
Он опускает на колени. Я слежу за ним, не в силах отвести взгляд. Архип стягивает с меня трусики. Смотрит и хмыкает. В глазах читается: «Ай-ай-ай, плохая девчонка, их же можно просто выжимать». Отбрасывает в сторону. Берет мои ноги за лодыжки и резко разводит в стороны.
Я вскрикиваю от неожиданности. Замираю словно… рабыня перед господином.
Полностью открытая…
— Хочу тебя слышать, детка, — хриплый шёпот.
Архип склоняется ниже, дыхание опаляет моё лоно.
31
От моего стона, кажется, могут вздрогнуть стены. Разум совершенно отказался выполнять свои функции, полностью уступив ощущениям.
Каждое касание языка Архипа — это вспышка сверхновой. Моя кровь — это огонь. Мой кожа — это жар пылающего пламени. Я сама — потерялась в сладком безумии похоти и удовольствия, которые дарят его губы и язык.
Шалею от собственной смелости и кладу руку на его голову. Черные волосы жесткие, немного волнистые легонько щекочут ладонь.
И тут же пугаюсь, не зная, как он может отреагировать. Вдруг это — слишком? Ведь тут не он подчиняется, а я.
Но Архип не сбрасывает мою руку, не пытается поставить на место. Я не вижу его лица, но, кажется, он усмехается. Возможно… ему нравится, когда девочка тоже проявляет инициативу?
Он особо чувствительно надавливает языком на мой клитор, и я вскрикиваю, начиная биться в оргазме. Перед глазами разрывается целое солнце, по телу словно проносится волны безумного жара, с губ рвутся глухие стоны.
На некоторое время я теряю ориентацию в пространстве, не понимая, где нахожусь. Могу только часто дышать, стараясь хоть немного восстановиться. Этот мужчина… Архип… Не думала, даже не могла представить, что кто-то сможет подарить какое-то наслаждение. Он… такой… Он — мой бог.
Кажется, эти мысли отражаются на моём лице, потому что от взгляда Архипа снова что-то скручивается. И снова окатывает волной возбуждения.
Я опускаю взгляд и заливаюсь румянцем. Он готов, давно готов. Желает меня так, что не скроешь. Но решил сначала расслабить и сделать так, чтобы я больше ни о чем не думала.
— Что, детка, не может отвести взор от моего стояка? — хрипло шепчет он, пронизывая меня взором карих глаз.
Его ладонь скользит по груди, по кубикам на прессе (когда только успел снять рубашку?), ниже, ещё ниже…
Я сгладываю и смотрю, как завороженная. Чёрные джинсы каким-то чудом держатся на его узких бёдрах. Сейчас он из приспустил, чтобы я полностью могла насладиться видом.
— Хочешь вспомнить его вкус? — произносит он тебе же тоном.
А потом подманивает, давая понять, что уже не время сидеть.
Мои щеки окрашивает румянец, они пылают так, что можно обжечься. Наверное, сказочный аленький цветочек на сможет с ними посоревноваться.
«Аленький цветочек вырос из смущения и желания влюбленной девушки перед сексуальным чудовищем», — приходит шальная мысль.
В другое время я бы рассмеялась, но не сейчас. Сейчас я не могу отвести взора от мужского достоинства, которым Архип воистину может гордится.
Снова бросает в жар: я прекрасно помню, что им он делал со мной.
И тут же понимаю, Архип не может долго ждать. Сразу накрывает паника, но потом медленно опускаюсь с дивана на пол. Колени опираются на гладкий паркет, ладони — туда же.
Архип изгибает черную бровь, но ничего не говорит. Он смотрит, что я буду делать. В карих глазах — интерес и… одобрение.
Я прогибаюсь в пояснице и медленно направляюсь к нему. На четвереньках.
Как грациозная кошка.
Как похотливая сучка.
Что ты со мной делаешь, Архип?
Сейчас мне не стыдно. Сейчас есть только он — мужчина, которому хочется дать ответную ласку. Тот, кого хочется удовлетворить так, чтобы услышать рычащие стоны.
Оказываюсь возле него, выпрямлюсь, откидываю на спину ставшие тяжелыми волосы. Смотрю прямо в глаза. Вижу в них бездну ада и всех его демонов. Демоны замерли, демоны приготовились.
Обхватываю член у основания пальцами, обвожу губы языком. Медленно беру головку и замираю. И от собственной шальной смелости, и от того, что вообще это делаю.
Ладонь Архипа ложится на мой затылок, надавливает, чтобы взяла глубже.
— Давай, — хрипло шепчет он. — Давай, хочу тебя чувствовать.
Член погружается дальше. Вовремя спохватываюсь и расслабляю горло, сдерживаю рвотный рефлекс.
— Умница, девочка, — хвалит Архип, поглаживая по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы, прежде чем их сжать. — Совсем скоро ты будешь это делать легко. Совсем легко.
Скоро?
Он что считает, что мы…
