Катрин осталась поблизости от книжных полок, перелистывая книгу «Открытие Петры», подаренную ей Дженни, — эту книгу, в отличие от многих других изданий Гарвика, она собиралась еще и прочитать. Она была рада тому, что решила прийти. За прошедшие после нападения на нее месяцы она избегала подобных мероприятий даже после пластической операции удаления шрамов — ей все еще случалось просыпаться по ночам от кошмарных снов: она появляется в обществе с лицом, искромсанным и залитым кровью, каким она увидела его в зеркале в тот ужасный момент, когда с ее глаз сняли бинты. Благодаря мягкой, но настойчивой помощи Дженни, приглашавшей ее в маленькие компании, а не на большие званые обеды, которые закатывал ее отец, она постепенно смогла избыть страх появления на многолюдных сборищах, участники которых знали, как она выглядит или выглядела на самом деле; и она была рада этому, потому что ей нравилось бывать на вечеринках, наблюдать за людьми, держась на заднем плане. Винсенту, поймала она себя на мысли, этому закоренелому наблюдателю и исследователю людей, тоже понравилось бы сейчас здесь.
Часть ее существа чувствовала сожаление от того, что такого рода впечатления навсегда останутся недоступными для него, а другая часть улыбалась, представляя его в вечерней одежде, которая очень пошла бы ему при его росте и ширине плеч — в длинной накидке шафранного цвета, схваченной в талии черным бархатным поясом, таким, какие делали в восемнадцатом веке…
Боковым зрением она уловила, что рядом с ней появился человек. Она не обращала на него особого внимания, пока он не заговорил с ней, а лишь интуитивно следила за разделяющей их дистанцией, что со временем становится второй натурой всех, кто занимается боевыми искусствами.
— Извините меня, — вежливо спросил он, — вы работаете в издательстве? — При этом он даже не сделал попытки как-то замаскировать свой изучающий взгляд.
Она улыбнулась, отрицательно покачала головой:
— Нет.
— Собиратель книг? — Он был, по ее мнению, на первый взгляд очень симпатичный мужчина изрядно за тридцать, в его прямых русых волосах, выгоревших на солнце, уже пробивалась седина, загорелое мужественное лицо покрыто морщинами и беспечно. Его улыбка была обаятельна, но в глубине холодных серых глаз скрывалось нечто жестокое и немного циничное, предвещавшее неприятности.
Тем не менее он ей понравился, а атмосфера вечера располагала к приятной беседе и легкому флирту. Она снова улыбнулась и ответила:
— Не совсем.
— Джонатан Торп. — Представляясь, он протянул, руку с хорошо ухоженными ногтями, но в то же время, очень сильную — руку человека, привыкшего орудовать инструментом, заключила Катрин, ощутив ее твердое, легкое и сухое прикосновение. — Я тот, без кого эта книга никогда не была бы написана. — И он кивнул головой на томик «Открытия Петры» в руках Катрин.
— Катрин Чандлер.
Вместо того чтобы пожать ее руку, он галантно поднес ее к своим губам и задержал ее так на несколько мгновений дольше, чем необходимо, — жест, призванный обратить на себя внимание. При этом он не спускал глаз с ее лица, и то, как он делал это, слегка раздражало, в этом было что-то хищное. Этот взгляд на несколько секунд не отрывался от ее лица.
— Что-нибудь не в порядке? — обеспокоенно спросила она, но его серые глаза улыбнулись и потеплели, извиняясь и восхищаясь в одно и то же время.
— На меня произвело впечатление ваше ожерелье, — сказал он, — оно очень необычно.
— Благодарю вас. — Ее рука мимолетно коснулась ожерелья, и она снова улыбнулась, подумав о Мыше и о его раскопках. В своей шкатулке для украшений она разыскала филигранные серьги викторианской эпохи, подходившие по рисунку к орнаменту ожерелья и достаточно крупные, чтобы вкупе с тщательно наведенным макияжем прикрыть шрам у ее левого уха. Эти украшения придавали ей, зеленоглазой и светловолосой, вид античной статуи.
Ей показалось, что он хотел было спросить ее о чем-то еще, но в этот момент она краешком глаза увидела, что в их сторону направляется Дженни, увлекающая за собой и Алана Визо. Торп тоже увидел их и, сухо извинившись перед Катрин, двинулся к ним.
— Алан, — услышала Катрин его голос, — ты видел новую книгу Герстнера о Египте? Это что-то совершенно исключительное…
— Герстнер! — взорвался негодованием француз, едва услышав имя человека, который, как слышала Катрин, был самой одиозной фигурой для представителей чистой науки; в этот момент Торп взял его под руку и твердо увлек от Дженни и Катрин. — Герстнер просто грабитель гробниц, вандал…
Яростно жестикулируя, археолог, похоже, даже не заметил, что ему не дали быть представленным Катрин, более того, он совершенно забыл, что собирался познакомиться с кем-то. Дженни перехватила взгляд Катрин и сделала извиняющийся жест.
— Позднее, — пообещала она.
Но Катрин была почему-то совершенно уверена, что ее новый знакомый постарается продержать Визо поодаль от нее весь остаток вечера.
