Бинокль выпал из онемевших пальцев, больно ударил о щиколотку. Катрин выругалась. Это всего лишь лифт. Глубокой ночью шум поднимающегося лифта, оказывается, разносится очень далеко. Катрин сидела, потирая ушибленную ногу и вслушиваясь в тишину. Лифт поднялся на верхний этаж, остановился там. Она услышала, как закрылись двери, потом кабина медленно поползла вниз. На этаже Катрин лифт не остановился, хоть она этого и страшилась.
Она подняла бинокль, положила его себе на колени, закрыв глаза, подождала, пока дрожь в пальцах пройдет.
По другую сторону парка, в такой же темной комнате, мужчина отодвинулся от телескопа своего брата и злобно поджал губы. Она у себя. Наверняка. Он видел, как дрогнули занавески на окнах. С тех пор ни единого движения. Темная квартира, темные окна, занавески задернуты. Неужели она не поняла его намек? Ведь он специально оставил шторы, выходящие на террасу, открытыми. Ох, эти женщины бывают такие упрямые. Придется излечить ее от этого недуга. Она должна научиться выполнять его пожелания и приказы.
Мужчина вышел в гостиную, взглянул на кофейный столик и улыбнулся. В свете, падавшем из приоткрытой двери ванной, белел кружевной лифчик. Мужчина подобрал его, прижал к лицу и вошел и ванную. Рядом с умывальником лежала фарфоровая шкатулочка, тут же — пузырек с прозрачной жидкостью и кусок белой фланели. Он отвинтил пробку и поморщился от резкого запаха хлороформа. Еще больше подошел бы эфир, но полезный знакомый, снабжавший его адресами и телефонными номерами, смог достать только это. Мужчина сложил фланель в несколько раз, пропитал хлороформом и сунул в пластиковый пакетик, который положил в карман куртки. Очень удобно — прямо под рукой, легко достается. Может быть, это ему сегодня и не понадобится. Он даст ей время одуматься. Некоторые женщины соображают медленно. Мужчина закрыл пузырек, оставил дверь открытой, чтобы ванная проветривалась, выключил свет и вышел в гостиную. Надо посмотреть, не открыла ли она шторы. Надо дать ей шанс.
Катрин повернула часики циферблатом вниз, чтобы не смотреть на них все время — у нее было ощущение, что стрелки замерли на месте. Чашку чая она влила в себя с большим трудом и теперь ощущала, как жидкость плещется у нее в желудке. Понадобилось усилие, чтобы включить настольную лампу. Катрин чувствовала себя беззащитной даже в этом сумрачном свете, за закрытыми окнами и задернутыми шторами. Враг где-то там. Эта мысль приходила ей в голову каждые несколько секунд, несмотря на все усилия воли.
Невозможно было и подумать о том, чтобы лечь спать. Из кровати не видно дверей, не просматривается терраса, вне поля обзора замки. В конце концов Катрин стащила с постели покрывало, взяла подушку и устроилась так, чтобы все стратегически важные точки были в поле зрения. Она долго не могла решиться скинуть кроссовки. В конце концов все-таки обосновалась на софе и теперь думала, хватит ли у нее храбрости, чтобы в случае необходимости спустить ноги на пол. Как знать, не затаился ли кто-нибудь под софой, готовый схватить ее за ногу…
Перестань, — приказала она себе. Это просто смешно. Просто лопнуть со смеху. Но никогда еще Катрин не чувствовала себя столь мало расположенной к веселью. Она выпрямилась и стала прислушиваться к тихим звукам, доносившимся из разных концов квартиры. Как она вообще умудрялась здесь спать? То шипела морозилка в холодильнике, то звякали часы на камине, из душа капало, причем плиточный пол многократно усиливал этот звук. Катрин вздрогнула — снова заработал лифт. Потом с улицы раздался тихий выхлоп автомобиля, откуда-то донесся вой полицейской сирены. Катрин изо всех сил старалась успокоиться. Она откинулась на подушку, но лицо горело огнем, а в желудке застыл ком ужаса. Над крышей пронесся вертолет и улетел в сторону парка. По задернутым шторам пробежал белый луч прожектора. «Открой шторы!» Катрин сжалась и не сразу поняла, что голос прозвучал в ее воображении. «Мне нравится твой красный свитер».
— Нет! — вслух сказала она и вцепилась в софу обеими руками. Кажется, из спальни донесся какой-то звук. Катрин затаила дыхание, но сердце колотилось так сильно, что заглушало все прочие звуки. Может быть, ей послышалось?
Она осторожно спустила ногу на пол, выпрямилась, сделала несколько шагов. У дверей спальни заколебалась, прыжком подскочила к выключателю и включила свет.
В спальне никого не было. Катрин знала, что так и будет. Она заставила себя заглянуть в ванную, в кладовку, за шкаф, хотя там не спрятался бы и ребенок. Даже под кровать посмотрела. Она выключила свет и осмотрела полуосвещенную гостиную, свою цитадель.
— Господи, — прошептала она. Казалось, что рассвет наступит не раньше чем через месяц, а проклятая ночь продолжается уже по меньшей мере неделю.
Надо попить чаю. Тот чай с травами, который принесла Дженни. Кажется, он содержит какие-то успокаивающие ингредиенты. Это именно то, что ей нужно.
