В пятницу Ашер сам встречал ее у порога. Как только она вошла, он взял ее за руку и привлек к груди. Без ее историй, дразнящих шуток и умопомрачительных поцелуев часы текли медленно, и сейчас он хотел одного: провести с нею максимальное количество времени прежде, чем она снова его оставит.
— Я так соскучилась, — выдохнула она ему в щеку, отчего все его тело напряглось.
— Я тоже.
— Ужасно быть настолько одержимой.
— Согласен.
— Я давно не ощущала себя такой живой.
— И я.
— К черту интервью, — выдохнула она. — Идем обниматься.
И он узрел звезды. В буквальном смысле этого слова. Звезды. Неужели все это правда? Прекрасные женщины не появляются на пороге солдат-инвалидов и не делают им подобные предложения.
— Ты инопланетянка? — спросил он.
— Вроде бы нет.
— Нас снимает скрытая камера?
Она огляделась.
— Тут не угадаешь, но вряд ли.
— Кто-то заплатил тебе кучу денег, чтобы ты проделала со мной все эти вещи?
Закусив губу, она сделала вид, что задумалась.
— Не припоминаю, но если мне на счет внезапно свалится миллион долларов, я отдам тебе половину.
— Значит, ты настоящая. Отлично. Ты победила. Идем обниматься.
Они поднялись по лестнице, но на сей раз, оказавшись вверху, свернули не налево, а направо, в западное крыло, где, минуя одну ореховую дверь за другой, дошли по коридору до последней, шестой двери. Там Ашер остановился. Отпустил ее руку и, отступив назад, завладел ее взглядом.
— Моя спальня. Твои правила.
Она усмехнулась и повернула ручку.
— На всякий случай, — произнесла она, остановившись на середине комнаты, пока он закрывал дверь. — Я сказала «обниматься», а не «заниматься сексом».
Его глаза округлились — как всегда, когда она шокировала его до глубины души.
— Просто я хотела ненадолго забрать тебя для себя, — прибавила она тихо.
— Саванна, с моей стороны было бы слишком самонадеянно даже предположить, что у нас будет секс.
Она заправила каштановую прядку за ухо, и у него дернулись пальцы, вспоминая мягкость ее волос. Его нос вспомнил, что они пахли лимонами. Его тело вспомнило, что они находятся на голове, которая находится на теле, на котором в свою очередь находятся самые роскошные груди из всех, какие он был удостоен чести ласкать. Перед его брюк вновь начал натягиваться. Он быстро сел на кровать и положил ногу на колено.
Саванна оглядела его комнату.
— О.
Она подошла к комоду и взяла в руки фотографию, снятую летом, когда ему исполнилось шестнадцать. Последнюю фотографию, на которой он был с родителями. Провела кончиками пальцев по стеклу и повернулась к нему лицом.
— О, Ашер.
Ну разумеется. Она ведь не знала, какой была его внешность до взрыва. Что ж, теперь она знает, каким он был. И понимает, насколько все плохо. Он отвернулся, приготовившись проводить ее обратно в безопасное пространство своего кабинета, где они сядут на расстоянии друг от друга, а он — пока его сердце будет чахнуть и умирать в груди — начнет рассказывать ей о том, как служил в армии.
Когда Ашер поднял голову, она смотрела на него со слезами в глазах, и он внутренне сжался.
— Это твои родители.
Он не мог говорить.
— Это ты со своими родителями.
Он кивнул.
— Не представляю, как сильно ты, должно быть, по ним скучаешь.
Она бережно поставила серебряную рамку на место и, подойдя к постели, села с ним рядом.
Он повернулся к ней.
— Саванна… — начал было, собираясь предложить вернуться в кабинет, чтобы избавить ее от необходимости сочинять оправдания — из доброты или из ложного чувства, будто она что-то ему должна.
— Ашер. — Она положила руку ему на грудь и подтолкнула, укладывая его на кровать, а после устроилась рядом. — Поцелуй меня.
Благодаря бога за очередную отсрочку, он перекатился на нее и, опершись на локти, с яростной нежностью накрыл ее щеку ладонью.
— Ты пугаешь меня.
Она улыбнулась и заерзала под ним, прижимаясь бедрами к его бедрам.
— Я безобидна.
— Ты смертельно опасна.
— Я жду.
И тогда его губы прильнули к ее губам, и ей не пришлось больше ждать.
***
Кончиками пальцев Саванна исследовала тугие мышцы его спины, пока он целовал ее, отвоевывая обратно территорию, которую захватил в среду, и она вздохнула ему в рот — от радости, что они опять вместе, что все испытанное ею той ночью нахлынуло снова совершенным потоком жара, страсти и счастья.
Боже, что с нею творится? Она захотела Ашера Ли. Она больше не могла переступить порог его дома без того, чтобы сразу же не потребовать его поцелуев, его тела, прижатого к ее телу, его языка, ласкающего, омывающего, засасывающего ее язык. Она теряла перспективу. И, вероятно, вела себя глупо.
