- Скажите им,- проговорил Эбьен,- что по французским законам людоедство карается смертной казнью.
- Л-и-а! - крикнул Галавотти.
- Кг-ы! - крикнули хором дикари.
- Что они говорят?
- Говорят: "Молчите в тряпочку". Ничего, сеньоры, главное - не надо падать духом. Меня три раза приговаривали к смертной казни и три раза приводили приговор в исполнение! Однако жив! Два раза меня собирались съесть и однажды уже положили на сковородку... однако, как вы видите, прыгаю...
И он крикнул дикарям какое-то очень дерзкое слово, в ответ на которое все дикари, по крайней мере в течение получаса, плясали от ярости. Между тем подали огромную телегу, на которую нагрузили багаж путешественников и их самих. Под звуки тамтама процессия двинулась в глубь острова.
- Спросите, где здесь женщины, - заметил Ламуль, не забывший и при данных тяжелых обстоятельствах основную цель экспедиции.
- Лучше воздержаться от подобных вопросов, сеньоры! Женщины не доводят до добра... Эти дикари ревнивы, как кролики... уж из ревности они наверняка слопают нас,- можете в этом не сомневаться.
- Кстати, этот лес, - заметил грустно Валуа, - совсем не похож на тот лес, из которого торопилась выйти туземная девушка.
И при этих словах перед глазами всех возникла вдруг роскошная зала, таинственные звуки фокстрота, июльская ночь за окном и красавица, такая красавица... и вдруг: "Инженер Симеон пробует новый трактор".
Все, как один, испустили глубокий вздох.
Дикари между тем шли вокруг телеги и от времени до времени кричали: Какао!
- Не хотят ли они съесть нас, запивая какао? - заметил Валуа.
- А вот увидим, сеньор, как сказала мышь, когда кошка тащила ее за хвост из-под дивана.
Проехав в гору часа два, сделали привал, чтобы дать отдохнуть ослам.
Ламуль, вскрикнув от удивления, кивнул на скалу, на которой, по-видимому, углем было написано число, месяц, год.
- Кто-то был тут месяц тому назад! - воскликнул Эбьен.
- Очевидно, белый, ибо у этих черномазых нет календарей !
- Беднягу, вероятно, уже съели!
Процессия продолжала двигаться по тропическим зарослям.
Профессор Сигаль ежеминутно испускал радостное восклицание, сопровождая его каким-либо латинским названием, а один раз не шутя начал упрашивать Галавотти, чтоб тот попросил дикаря сорвать ему какойто цветок, формой своей напоминающий человеческое ухо, висящее на ниточке. Еще на одном дереве путешественники увидали крест, сделанный, по-видимому, тем же путешественником, и ужас невольно охватил их. Наконец лес кончился, и телега выехала на большую поляну, среди которой стояла дюжина тростниковых хижин.
- Какао! - воскликнули они вторично и упали ниц.
- Какао! - воскликнули они в третий раз и начали есть землю.
Старец заиграл на дудочке, и все умолкли.
Тогда почтенный дикарь с трудом влез на пустую бочку, стоявшую среди поляны, и, стараясь не опрокинуться, произнес речь, которую Галавотти мгновенно переводил на французский язык.
- Принцесса наша потеряла мужа и скучает, ах, как скучает. Муж ее был черный, как ночь, с волосами пышными, как туча, с глазами цвета великой воды в полночь. Уши его были больше капустного листа, а нос его имел восемь горбов и был острее стрелы Якугуры. Ноги его были длинные, как пальмы, и худы, как усы кита. Когда Кио (так звали мужа) прыгал, то казалось, сам небесный дух поднимает его за волосы и ставит на землю там, где он хочет. Кио плавал быстрее акулы, а зубы его были так крепки, что мог он пополам перегрызть самую большую черепаху. Ласки Кио были жгучи, как костер, и тяжелы, как большая гора. Он мог целовать столько раз, сколько звезд на небе, и еще один раз. Но приехали белые люди и увезли Кио, обещав подарить ему ожерелье из пузырьков. И вот теперь принцесса мстит белым людям и берет их себе в мужья, и, если они целуются хуже Кио, она приказывает съесть их. У нее есть сейчас белый муж, но он стал ленив и нерезв в ласках, и его должны скоро съесть. Теперь принцесса по очереди выйдет за вас замуж и если останется недовольна, то скушает вас за милую душу.
- Но причем тут какао! - воскликнул Ящиков.
В это время из одной хижины вышло странное существо. Квадратное и толстое, оно было разрисовано, как географическая карта с обозначением морских течений, короткие ноги, казалось, были сделаны из резины, перетянуты нитками и затем раздуты до последний возможности. Таковы же были и руки. Таков был и бюст. На шее у чудовища висело ожерелье из крокодиловых зубов, в одном ухе болтались золотые мужские часы, а в другом - дорожная чернильница. Рот был, с помощью рыболовных крючков, связанных на затылке, растянут до самых ушей. Кожа принцессу, густо смазанная пометом пингвина, издавала удушливый запах.
- Что это? - в страхе спросили путешественники.
- Принцесса Какао! - хладнокровно сказал Галавотти.
Глава VIII
Как Пьер Ламуль проиграл миллион франков
Его высочество критическим взором окинуло путешественников.
- Ююю! - сказала она, указав на Галавотти, и его немедленно увели в сторону.
- В чем дело? - спросил Валуа.
