Возможно, в судьбе Александрова отрицательную роль сыграло еще одно обстоятельство, получившее известность лишь гораздо позже и выплывшее из тайников случайно. При разборе бумаг, оставшихся после кончины профессора Т. В. Виноградовой, была обнаружена копия ее доноса (подписанная собственноручно этой дамой — истовой сторонницей Лысенко) в НКВД[31]. Главными объектами нападок были Насонов, Александров и Юрий Иванович Полянский. Донос был отправлен 15 февраля того же 1950 года. На трех страничках машинописного текста, напечатанного через полтора интервала, Виноградова очень умело накаляла страсти. В чем другом, а в этом лысенкоисты были крупными спецами. Из ее слов вытекало, что Насонов и Александров — ярые морганисты и метафизики (говорилось и о том. что они закоренелые антимичуринцы), что их теория паранекроза только вредит стране:
«…огромные государственные средства тратились на разработку никому не нужных и идеологически вредных «паранекрозов»… Насонов… идеалистическую теорию паранекроза считает за великую науку будущего нашей страны, а задачи социалистического строительства, стоящие перед нами сегодня — за «мелкие вопросы», не заслуживающие его высоко-ученого внимания»251.
Она также «сигнализировала», что Насонов и Полянский побывали весной 1948 года в заграничной командировке, перечисляла их друзей, выписывая много еврейских фамилий, а потом добавляла:
«Другом Насонова является и Александров, у которого (как и у самого Насонова) тесные связи с заграницей: его мать и брат живут в Палестине (Александров — еврей), а сестра — в Америке. Недалекое морганистское прошлое этих друзей, в котором они не покаялись, их связи с заграницей, их «ученые» свидания на Мурманской станции и их энергичная борьба… против мичуринской перестройки… — все это несомненно звенья одной цепи, одной организации, ведущей политическую борьбу против советской науки… Как директор Мурманской станции Полянский, вероятно, имеет в своем распоряжении сведения секретного характера, касающиеся метеорологических условий нашего Севера, морских течений, карт, данных о ледовитости и т. п. При наличии друзей типа Насонова и Александрова… эти обстоятельства приобретают особый смысл. Мурманская станция несомненно имеет рацию и может связываться с заграницей»252.
Все, что сообщала Виноградова в НКВД о «политической борьбе» и о личной жизни ученых, было враньем (включая сведения о матери Александрова, на самом деле скончавшейся в России — в блокадном Ленинграде 8 февраля 1942 г. и похороненной на русской земле, равно как и о несуществующих брате и сестре (брат у Владимира Яковлевича был, притом был коммунистом и сражался за идеалы коммунистов против белополяков, пал в бою в 1920 году, а сестры у него никогда не было), и пр., и пр Но знала секретный осведомитель НКВД, что там хотели бы услышать, поэтому врала она умело, подавала свои «сведения» в нужной аранжировке. Одна ссылка на рацию, иными словами, на шпионскую деятельность чего стоила!
Таким же враньем было перечисление имен в приведенной ранее цитате из выступления на 2-м Совещании по живому веществу Майского. Конечно, Майский отлично знал все перипетии судьбы ученых, которых он включил в свой список покаявшихся (за каждым шагом следили и доносили куда нужно и кому нужно многочисленные «старатели» из лысенковского лагеря). Но Майскому нужно было создать впечатление победного шествия лепешинковщины в советской науке, и потому он шел на откровенный подлог.
Правда, и в этот момент Майскому пришлось признать, что остались ученые, даже в этих условиях не вставшие на колени и сохранившие верность своим убеждениям:
