Уложилась она в две минуты, а еще через десять уже распахивала водительскую дверцу своего белого мерса. Я уселся на переднее пассажирское сиденье (так мне с начальницей уже доводилось ездить — в апреле, в «Тэсон» — но только сейчас почему-то пришло на ум почти классическое: «Не представляю, кто это такой, но водилой у него — сама Джу Мун Хи!») — и мы вскоре выкатили за ворота концерна.
В дороге моя спутница не проронила ни слова. Благоразумно не начинал первым беседу и я. Пока ждал, не заговорит ли Джу, уже не в первый раз отметил про себя, как ловко она управляется с педалями автомобиля на своих высоченных каблуках.
Затем — поняв, что общение откладывается — уставился в окно. Мы как раз проезжали холм Мансу — и Мун Хи снизила скорость до положенных в этом месте тридцати километров в час. Статуи слева по нашему курсу мне, впрочем, с моего места видны не были — разве что если сунуть голову между начальницей и рулем.
Наконец Джу припарковала мерс у тротуара и сделала мне знак, что пора на выход.
— Парк Моранбон? — присвистнул я, сообразив, куда она меня привезла. — У нас с тобой что, свидание?
— Чон! — укоризненно покачала головой Мун Хи. — Какое еще свидание? У меня — жених, у тебя — Ким Чан Ми…
— Вот именно! — веско обронил я. — Да шучу, шучу! — поспешил заметить тут же. — А вот уже кроме шуток: ты вроде считала, что твой кабинет отныне не прослушивается. Что-то изменилось? И поэтому мы сейчас здесь?
— Нет, ничего не изменилось, — покачала головой моя собеседница. Мы с ней уже шли вглубь парка — сразу дикой его части — по забиравшей вверх тропинке. — Но да, здесь мы именно поэтому. Я, кажется, говорила: остается маленький шанс, что меня может слушать мое же начальство. А тут тема, о которой я пока не хочу спешить ставить в известность полковника Кана.
— Заинтриговала — так заинтриговала, — хмыкнул я. — Ну, давай, рассказывай — не зря же ехали!
— Да вот как раз думаю, с чего лучше начать…
— Давай — с сути! — предложил я.
— С сути? Ну, что ж… Если с сути, то один наш агент на Юге потерял казенные деньги. Много денег. Прям вот очень много. Три миллиона американских долларов! — она повернулась ко мне — видимо, ожидая реакции — и, кажется, осталась слегка разочарована почти равнодушным выражением на моем лице.
— Действительно, очень много, — запоздало распахнул я глаза пошире.
— Не то слово! Если честно, сама наличными и десятой доли такой суммы разом в руках не держала! Ну да дело не в том… Я практически уверена, что наш человек те проклятые доллары не присвоил и не растратил. Это и не так просто — слить такую сумму — если уж на то пошло… Просто в апреле, во время той операции — ну, когда мы добыли фрагменты известного тебе файла — средства расходовались почти без счета. И не всегда это получалось должным образом оформить. Но вот теперь в Сеул прибыл ревизор — от заместителя министра обороны. И если не представить ему полный отчет… За такие деньги виновного в потере могут и… того-сь… — приподняв руку, рассказчица изобразила пальцами, будто стреляет. — Под раздачу автоматически попадаю и я — под подозрением мой человек, я его выбирала, я курировала. Значит, я за него и отвечаю… К стенке, наверное, не поставят, но в халатности обвинят — а это, считай, конец карьере! В лучшем случае — отправят куда-нибудь в глухие горы, командовать заштатной зенитной батареей. Это в лучшем случае, — с нажимом повторила она.
— Да, плохи дела… — задумчиво пробормотал я.
— Еще как плохи!.. Правда, один миллион я уже почти наскребла — понадергала там и сям из других проектов… Нам ведь не надо вручить эти деньги ревизору, чтобы он увез их в Пхеньян — достаточно просто показать, что средства в наличии… Но это один. Миллион. Нужны еще два.
— Тоже немало.
— Вот именно! Понятия не имею, зачем вообще все это тебе рассказываю, — будто бы опомнившись, вздохнула Мун Хи. — Хотя нет, знаю, — поправилась тут же, — но это глупо, конечно… Просто один раз ты уже сотворил чудо — с тем файлом. Нелепо, конечно, надеяться, что сумеешь еще раз… И все же терять нечего, спрошу: Чон, ты случайно не в курсе, где можно спешно на недельку-другую перехватить пару миллионов американских долларов? Клянусь всем, что мне дорого: не стану задавать лишних вопросов!
С ответом я не поспешил — из чего Джу сделала логичный вывод:
— Не в курсе. Разумеется — откуда бы? Ну, я попыталась…
— Почему же не в курсе? — проговорил тут я. Идея, крутившаяся у меня в голове почти что с самого начала этого нашего разговора, наконец оформилась в нечто внятное. Итак, пан — или пропал! — Очень даже в курсе. Ну, то есть как… Шансы, получится или нет — аккурат пятьдесят на пятьдесят… — тут выходило, как с тем динозавром у блондинки на Тверской — либо встречу, либо не встречу. — Но есть одно немаловажное условие: чтобы хотя бы попробовать, мне нужно оказаться в Сеуле!
* * *
— Невозможно, — мотнула головой Джу. — Абсолютно невозможно.
— Несмотря на самые высокие ставки? — испытующе прищурился на нее я.
