— Именно из-за них! У меня же нет собственного «окна» на границе! Да и имелось бы — у начальства ты на виду, твое отсутствие непременно заметят! И в результате станет только хуже — потому как вопрос будет стоять уже не о деньгах!.. Так что по-любому придется, как положено, получать визу полковника Кана! А для него твою командировку в Сеул я никак не сумею обосновать! В нынешней ситуации — вот совсем никак! — беспомощно всплеснула она руками.
— В нынешней — нет, а в какой сможешь?
— По идее, ни в какой. Ну, разве что все вдруг станет совсем плохо — в том числе и для руководства… Но тогда уж никому мало не покажется!
— Ясно, — вздохнул я.
Не выгорело.
— Но, может, можно как-то по-другому? — с надеждой спросила между тем моя собеседница. — Сработать силами уже внедренной на Юг агентуры? Ох! — покачала головой она. — Поверить не могу, что всерьез это обсуждаю… Но если у тебя и правда есть в Сеуле эти два миллиона… Вдруг?.. Я же не собираюсь их у тебя насовсем забирать — просто прошу в долг! Хочешь — под проценты! Под любые, какие скажешь!
— Что ты, какие, к псам, проценты⁈ — страдальчески скривился я.
Мун Хи я за время нашего знакомства уже неплохо успел изучить — и видел, что насчет моей поездки в Сеул она ничуть не юлит: это действительно не в ее силах. То есть здесь моя отчаянная ставка не сыграла — с Катей Кан я не увижусь.
Но и с засвеченной темы, понятно, уже так просто не соскочу.
Да и, по-хорошему, не собирался я ловчить.
В том, что ситуация серьезная — не сомневался. И способ вытащить Джу из беды (а заодно с ней и меня самого — полети ее карьера под откос, не устоять и моей) существовал — по крайней мере, теоретически — и я был готов им воспользоваться.
Но имелись, как говорится, нюансы. Кроме всего прочего, эта моя услуга собеседнице легко могла оказаться медвежьей.
— Дело в том, что эти деньги… Да, они есть, — заявил я — напоследок все же чуть помедлив. Все-таки не о трех копейках шла речь… — Раз уж обещала, — не сдержал усмешки, — и впрямь не спрашивай, как такое возможно, ведь не спрашивала про файл — тем более, что ничего нового все одно не услышишь. Прими как данность: потенциально у нас деньги есть. Однако с ними не все так просто.
— Да уж, наверное, не просто… Но ты сможешь мне помочь?
— Короче, — уже без особых колебаний приступил к сжиганию последних мостов за спиной я. — Стоит в Сеуле банк. Небольшой, частный. В том банке — открыт секретный анонимный счет. А на счету том — лежат даже не два, целых три с половиной ляма баксов! И если назвать шестнадцатизначный пароль, а затем — еще один, такой же длины, получишь к ним полный доступ. Однако штука в том, что вокруг банка увиваются нехорошие люди. И с некоторой долей вероятности — не берусь оценить, с какой именно, поэтому примем ее за пятьдесят процентов, — того, кто попробует воспользоваться деньгами, они тупо сцапают. И выпотрошат — сперва в переносном смысле, а там, глядишь, и в прямом.
Это я сейчас говорил о самой надежной из своих заначек по «прошлой жизни». Формально — вообще никак со мной не связанной. Неформально — были три-четыре короткие фразы, произнесенные вполголоса, тет-а-тет, в глухом лесу — по-настоящему глухом, не чета тому же парку Моранбон, где мы сейчас шли меж редких сосенок.
Так что кое-какие основания полагать, что данная конкретная нычка так и осталась не рассекреченной, у меня имелись — несмотря на предостережения Кати Кан и покойной Элеоноры Эдуардовны Цой. С другой стороны, не понаслышке зная возможности моих гонителей — вполне могли они добраться и до нее. Пятьдесят на пятьдесят — имени того динозавра — как я сразу и сказал.
Сам я тут готов был бы рискнуть — и в банк наведаться. Но раз Сеул для меня был-таки закрыт — подставиться предстояло бы уже не мне.
— Эти нехорошие люди — контрразведка южан? — деловито осведомилась между тем Джу.
— Хуже, — бросил я. — Контрразведкой южан они, при желании, позавтракают.
— Американцы?
— Там, как понимаю, настоящий интернационал. На отдельные правительства напрямую не завязанный.
— Ох-х, просто голова кругом… — пробормотала моя собеседница. — Ладно, давай так, — тряхнула головой она. — Я свои обещания держу. Не спрашиваю, кто ты такой, Чон Сун Бок — к тому же, уже однажды пыталась. Не спрашиваю, откуда у тебя доступ к анонимному сеульскому счету аж на три с половиной миллиона американских долларов… Спишем все на ту же чужую память после удара шкафом — и истово помолимся Небесам, чтобы эти вопросы ни мне, ни тебе никогда не задал кто-то менее доверчивый… А я сейчас об ином спрошу: Чон, ты мне поможешь? Назовешь банк и пароль? Пятьдесят на пятьдесят — вполне приемлемый расклад, сейчас мои шансы выкрутиться куда хуже!
То, что, значит, и мои — если падет начальница, не пощадят и ее выдвиженца — вслух Мун Хи не произнесла, ни в начале разговора, ни теперь. То есть откровенно надавить на меня не попыталась.
Чему-то да научилась, значит. Умница.
— Помогу, — кивнул я. — Назову.
— Спасибо! — проникновенно выговорила Джу. — Похоже, ты меня снова спасаешь!
— А зачем еще нужны друзья? — беззаботно развел я руками.
