Они не заметили мужчину, который подглядывал за ними из другой комнаты. Он видел, как приехал «Гранд Маркиз», а затем укатил только с двумя мужчинами. Соглядатай дождался, пока девушки выйдут, и проследил, как они уходили, шатаясь и держась друг за дружку, чтобы не упасть. Взяв ключи от машины, угнанной несколькими часами ранее, он отпер дверцу и отправился на поиски.
Это происходило как раз в тот момент, когда подруги присели на корточки помочиться в нескольких метрах от входа в мотель.
Дезориентированные, они встали на обочине шоссе, не зная, в какую сторону идти, и неуверенно двинулись влево.
– Попросим кого-нибудь нас подвезти, – предложила одна, пока они брели вперед, и другая кивнула.
Смерть остановилась на «Ниссане Цуру[21]» выпуска 1984 года с номерным знаком из Мехико.
Мужчина открыл дверцу с водительского места и, не выходя из машины, жестом пригласил их сесть. В одно мгновение по салону распространился запах перебродившего алкоголя, рвоты и мочи. Он непроизвольно закрыл нос рукой. Летисия заметила его жест.
– Извините. Не подбросите нас до Сан-Мигеля?
Он молча кивнул.
– Мы очень далеко оттуда?
Он посмотрел на Клаудию Косио в зеркало заднего вида и отрицательно качнул головой. Девушка закрыла глаза, не в силах избавиться от сонного марева. Через несколько минут она крикнула:
– Меня сейчас стош…
Но договорить не успела: согнувшись пополам, она извергла вонючую горькую жижу на свою одежду, сиденье, дверцу. Мужчина остановил машину, и Летисия Альмейда выскочила как ошпаренная. Клаудия тоже пыталась вылезти между рвотными позывами и кашлем; наконец она толкнула сиденье и выбралась через заднюю дверцу.
– Мне очень жаль. Простите, – выплюнула она извинения вместе со слюной. Вылезая, девушка потеряла одну туфлю; мужчина молча поднял ее с земли.
Летисия подошла к подруге и придержала одной рукой за талию, а другой за волосы.
– Тебе лучше?
Согнувшись и уперев руки в колени, Клаудия сказала:
– Ты идиотка. Это все из-за тебя. Пусти!
Они стояли на неосвещенном участке шоссе, посреди поля, в предутреннем мраке. Никаких других машин на дороге не наблюдалось. Свет фар «Цуру» прорезал тьму.
Летисия отошла на несколько шагов от подруги.
– Я не заставляла тебя идти.
Клаудия Косио выпрямилась с закрытыми глазами, набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула через рот, а затем повторила действие. Когда она подняла веки, мужчина стоял напротив и пристально смотрел на нее.
Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать или, возможно, сделать еще один вдох, и тут он ударил ее кулаком в живот. Удивленное выражение мелькнуло на лице Клаудии, прежде чем она упала.
Летисия кинулась бежать, но мужчина догнал ее в два прыжка и повалил на землю; девушка брыкалась и беспорядочно размахивала руками.
Он забрался на нее сверху, схватил за волосы и ударил головой о землю.
Затем сжал руками шею. Тело Летисии затряслось; он давил все сильнее и сильнее, пока она не перестала брыкаться и дергаться.
Оставив ее лежать, мужчина вытер пот со лба рукавом куртки. Запрокинув голову, посмотрел на небо и глубоко вдохнул холодный ночной воздух; адреналин полчищем муравьев бежал по венам.
Рядом застонала Клаудия Косио. Он подошел к девушке, и та вздрогнула. Какое-то время мужчина наблюдал за ней.
Налетевший ветер вздымал листья и землю.
Он придавил коленом грудь девушки, сорвал цепочку с крестиком и отшвырнул подальше, а затем сомкнул руки на шее.
Клаудия махала руками и выворачивалась не так отчаянно, как Летисия, как будто уже смирившись с близкой смертью.
Вскоре и в этом теле угасла жизнь.
Мужчина навис над ней в полнейшем исступлении, опьяненный эйфорией.
Через несколько минут он поднялся, подошел к машине, достал из бардачка черную туфлю на высокой металлической шпильке, такой тонкой, что напоминала гвоздь, и ударил Клаудию Косио каблуком прямо посередине лба.
Допрос ее вымотал. Вернувшись в гостиницу, Элена поработала пару часов, но, проверив накрытые к обеду столы и проведя инвентаризацию в кладовой, легла вздремнуть. Теперь она просыпается и трет веки – в глаза будто песок насыпали. После смерти Игнасио Элена не любит просыпаться ни утром, ни после дневной сиесты: в первые минуты ей трудно оправиться от амнезии сна и вспомнить, что Игнасио мертв. От размышлений ее отвлекает паук – она наблюдает, как членистоногое ползет по потолку, а затем спускается по тонюсенькой ниточке паутины, невидимой глазу. Элена не видит, куда паук приземляется, потому что память непроизвольно проецирует на потолок лицо Игнасио, которое она никак не может забыть.
Игнасио Суарес вернулся в «Посада Альберто» три года назад, 21 марта 1982-го. Город уже облачился в сиреневый: жакаранды[22] расцвели за несколько дней до наступления весны. Улицы и тротуары покрывал ковер из лиловых колокольчиков, даря прохожим праздничное настроение.
Игнасио обычно приезжал в день весеннего равноденствия и уезжал в начале осени.
– Ты вернулся, – сказала Элена, увидев, как он выбирается из своего серого «Фэйрмонта».
– Как и обещал.
