– В ней рассказывается история моей семьи, и хуже всего, что никто не может мне сказать, правда это или нет.
– То есть?
Эстебан берет рукопись из рук Элены, перелистывает страницы и останавливается наугад на одной.
– Я подготовила копию для каждого из вас. – Лусина вытаскивает из портфеля две одинаковые брошюры. – Я хочу, чтобы вы ее прочли, можем сделать это вместе, а потом обсудим…
Лусина умолкает, не уверенная, продолжать или нет, но это единственные люди, которым она может рассказать о грозовых тучах, омрачивших ее мысли и душу после прочтения этих страниц. Система облаков накрыла ее жизнь, и прогноз неблагоприятный.
– Я думала, что знаю, кто я такая, откуда… Игнасио все разрушил. Если написанное здесь – правда, я должна знать.
– Не понимаю…
– Поймешь, Эстебан. После прочтения.
Сигнал пейджера прерывает Лусину, она смотрит на устройство.
– Мне надо идти. Роды не ждут. – Женщина поспешно хватает сумку и портфель. – Вы должны прочитать содержимое папки. Увидимся, когда закончите. Здесь не все. – Лусина берет у Эстебана папку и указывает на последний лист. – Видите? Фраза обрывается на середине. Возможно, есть и другие страницы, которые он мне не отдал, этого мы тоже никогда не узнаем… Однако мне пора. Единственное, что в моей жизни несомненно, – это работа.
– Лусина, подожди. – Эстебан прощается с Эленой и выходит вслед за дочерью Игнасио Суареса.
Элена в замешательстве стоит у стола. Подошедший официант интересуется, не нужно ли ей чего-нибудь, и она просит счет.
Рядом снова падает синий мяч. Элена пинает его, с завистью наблюдая за детьми. Вот бы жизнь опять свелась к тому, чтобы попасть мячом между двух камней!
Улицы в Сан-Мигеле такие же узкие, как и во всех городах, построенных испанцами в Мексике. Город возник на пересечении дорог, соединяющих горнодобывающие штаты и столицу, главным образом на пути из Сакатекаса, где путешественники подвергались нападению со стороны коренных жителей, чичимеков.
В 1542 году францисканский монах Хуан де Сан-Мигель основал город Ицкуинапан в честь своего покровителя, святого архангела Михаила. У поселенцев постоянно возникали стычки с жестокими индейцами-чичимеками, налеты оканчивались в пользу туземцев, в то время как испанцы несли потери, особенно монахи, не владевшие искусством убивать.
Тогда первые поселенцы сочли необходимым перебраться на несколько километров к северо-западу, где в 1555 году основали город Сан-Мигель-эль-Гранде. Там наместник дон Луис Веласко повелел селиться местным испанцам, даровав им скот и землю, а коренных жителей освободил от уплаты податей и предоставил их вождям управлять своим народом, чтобы избежать восстаний.
С той поры минули века, и на мощенных камнем узких улочках лошади с телегами уступили место автомобилям.
Дом бабушки и дедушки Элены, превращенный в «Посада Альберто», в колониальные времена был местом, где монахи принимали священников и путешественников. Отсюда же распространяли катехизис среди коренного населения, которое мало-помалу отказалось от своих богов и переняло верования и обычаи людей с другим цветом кожи, говорящих на чужом языке. Через картины, украшающие стены внутреннего дворика «Посада Альберто», монахи несли слово Божье воинственному народу.
Элена наняла реставраторов, чтобы сохранить фрески – картины по мотивам библейских сюжетов, от Ветхого до Нового Завета.
В детстве ей нравилась эта стена, которую мать много раз пыталась покрасить в белый цвет, но ни бабушка с дедушкой, ни Консуэло, ни тогдашний муж Соледад этого не позволили. Как только Элена взяла на себя управление гостиницей, начались реставрационные работы, и фрески обрели яркость и великолепие прошлых лет.
Под изображением распятого Христа находится дверь в комнату номер восемь, где двое следователей роются в вещах Игнасио Суареса Сервантеса – тех немногих, что остались после визитов Элены и детей писателя.
– Что это за штуковина? – спрашивает один из мужчин, не зная, как назвать статую Молоха, наблюдающую за ними с полки. Фигура с головой быка и телом человека с распростертыми в ожидании подношения руками.
Элена молча пожимает плечами. Она буквально слышит слова и голос Игнасио, когда тот с непостижимой для нее страстью рассказывал об этом божестве, которому поклонялись финикийцы, хананеи и карфагеняне: «В начале церемонии в храме жрецы играли на трубах, барабанах и цимбалах. Статуи были полыми внутри, в них зажигали и постоянно поддерживали огонь. Первосвященник подходил к алтарю с новорожденным и клал его на руки статуи».
Элена помнит, как зажала руками рот. «Не хочу знать, что было дальше», – предупредила она Игнасио. Тот взял ее за локоть, подвел к истукану и продолжил рассказ, невзирая на сопротивление Элены. «Священник приводил в действие цепи, которые поднимали руки, и бросал младенца через рот статуи в горящее внутри пламя». Элена стряхнула хватку Игнасио и вышла из комнаты, хлопнув дверью.
– Сеньорита? – прерывает ее воспоминания один из мужчин.
– Да?
