Эстебан торопливо помогает ей вытереть стол и одежду, следом подходит официант. Извинившись, Элена бежит в уборную спасать белые брюки. Она пообещала себе ни за что не носить траур по Игнасио, несмотря на привычку одеваться в темные цвета: черный, серый, темно-синий. Элена не хотела выглядеть вдовой, но, по правде говоря, не знала, какой «титул» взять. Избегая темных вещей, заполняющих ее гардероб, она вынуждена носить одни и те же белые брюки несколько дней.
Элена мочит бумажное полотенце, чтобы вытереть желто-коричневое пятно в форме Австралии, расползающееся по правому бедру.
– Идиотка, – говорит она, вытирая ткань. Напрасный труд. – Тупица.
Бегущая из крана струя обдает ее брызгами. Элена берет еще одно полотенце и замечает в зеркале свое отражение: на щеках густые черные потеки, в какой-то момент она снова начала плакать. Элена подходит к открытому крану и умывается, прохлада ее немного успокаивает. Она стирает краску и приводит лицо в порядок.
Смирившись с испачканными и мокрыми брюками, Элена испытывает желание вернуться домой и не разговаривать с Эстебаном. Решив извиниться перед ним и перенести встречу на другой день, она выходит из уборной. За столом, рядом с Эстебаном, сидит женщина, которая кажется ей смутно знакомой, хотя издалека судить сложно.
– Элена… – Эстебан встает. – Ты в порядке? Не обожглась?
– Давай лучше встретимся в другой раз.
– Это Лусина, дочь Игнасио.
– Доктор, это вы? – удивленно спрашивает Элена.
– Здравствуйте, Элена.
– Дочь?.. Как?.. – Она безуспешно пытается сформулировать вопрос.
Лусина молча кивает. Элена вспоминает их последнюю встречу и как в дверях кабинета крикнула: «Вы некомпетентный и никчемный врач!» – перед изумленными взглядами ожидавших в очереди пациентов. «Элена, мы сделали все, что было в наших силах, но иногда природа сопротивляется. Вы не можете иметь детей», – объяснила ей Лусина на той последней консультации, когда Элена встала и размашистым шагом покинула кабинет.
Эстебан замечает перемену; привыкший работать с человеческим телом, искать отклонения и оценивать метаморфозы, он видит, что Элена побледнела, руки у нее немного трясутся, а дыхание участилось. Однако он не слышит слов Игнасио, эхом звенящих в ее памяти: «Я тоже не могу иметь детей». Она знает, что оба его сына приемные, но он никогда не говорил о дочери. Та дочь, о которой она прочла в тетради, на самом деле была не персонажем будущего романа, а реальным человеком – и ее гинекологом.
Элена медленно опускается на стул.
– Игнасио никогда… Игнасио не мог иметь детей. – Она подносит руку ко рту, ей не хватает воздуха.
– Я знаю, что он не рассказывал про меня, это я его попросила. Черт. Я не хотела, чтобы ты или кто-то другой узнал. Только Эстебан был в курсе. Тебе еще многое неизвестно о моем отце.
– Что? Эстебан? Ты знал и ничего мне не сказал?
Элена заправляет за ухо выбившуюся из-под завязки прядь волос.
– В день похорон Игнасио я стояла неподалеку от тебя. Ты меня не видела?
Элена качает головой, прикрывает глаза и пытается воскресить сцену на кладбище, но единственное, что удается извлечь из памяти, – звук падающей на крышку гроба земли.
– Я не хотела привлекать внимание семьи отца. Неизвестно, знают ли они что-нибудь обо мне.
– Почему ты запретила ему говорить о тебе?
– Потому что мы с мамой годами от него скрывались. Я боялась его, он был монстром, от которого мы постоянно убегали.
– Почему?
– Мама боялась, что он заберет меня или сделает что-нибудь похуже… Ее страх, казавшийся иррациональным, невольно передался и мне. Она так и не дала внятного объяснения, почему нам приходилось бежать от отца. Когда мы с ним встретились, я потребовала рассказать, что между ними произошло, но он солгал, заявив, что Исабель все выдумала и будто бы меня похитила, а он всю жизнь меня искал. И вот наконец я узнала все, в том числе и то, что мама не была мне настоящей матерью…
Элена пытается угадать возраст Лусины по ее внешности – маленький рост, коротко подстриженные темные волосы…
– Эстебан, мы столько раз виделись, почему ты ничего мне не сказал? – Ей с трудом удается подбирать слова.
– Я не мог, я обещал Лусине и Игнасио.
Элена встает и берет свою сумку.
– Думаю, мне лучше уйти, это последнее, о чем я сегодня хочу слушать. Мне незачем знать, что у Игнасио есть дочь. Мне этого не нужно, правда, у меня полно других забот.
– Нет, нет, подожди, пожалуйста. Черт, подожди минутку, я хочу показать вам кое-что важное.
– Прости, я больше ничего не желаю слушать.
– Я хотела с вами встретиться, потому что… – Лусина достает из портфеля папку и кладет на стол. Эстебан и Элена смотрят друг на друга с одинаковым непониманием. – В день своей смерти отец отдал мне эту папку.
– Рукопись романа? – предполагает Эстебан.
– Нет. История его жизни, рассказанная им самим.
Элена берет папку и какое-то время держит на весу, не решаясь открыть.
– Для автобиографии тут маловато, совсем легкая, – выносит она вердикт, как будто жизнь можно измерить количеством написанных страниц.
