Красная гиена полностью

Первым именем, которое мать извлекла из своего черного списка, будто шарик из лототрона, было имя Эухении Флорес. Ей не пришлось искать его в своих записях: она знала, что Исабель работала у Флоресов и что Эухения помогла нам. Фелиситас отправила сообщение с работницей из «Ла Кебрады».

Помимо Эухении Флорес, она разыскала и жену высокопоставленного чиновника из «Пемекс»[30]. Контратака матери стала настолько точной и эффективной, что она появилась на первой полосе газеты и затмила новости о далекой войне.

На следующий день после публикации заметки об освобождении моих родителей Греция проиграла битву с Германией.

Стратегия Фелиситас сокрушила судейскую, и третий судья Первого уголовного суда вынес формальное распоряжение заключить моих родителей в тюрьму только лишь за несоблюдение Закона о захоронении.

Невозможно объяснить решение Клементе Кастельяноса, третьего судьи Первого уголовного суда, а именно: формальное тюремное заключение единственно за нарушение Закона о захоронении, без учета других наказуемых деяний, в том числе незаконных абортов, преступного сговора, пренебрежения врачебной и сестринской ответственностью. Таким образом, не исключено, что деятельность, которую они вели, навсегда останется тайной, как и достигнутые между судьей и защитниками подсудимых компромиссы, повлекшие столь необъяснимое решение. Надеемся, что завеса, покрывающая эту тайну, поднимется на благо общества, которое борется за то, чтобы преступления такого масштаба были раскрыты. – «Ла Пренса». Мехико, воскресенье, 27 апреля 1941 года.

– Их освободят после внесения залога. Мне жаль.

Рамон говорил так, будто чувствовал свою вину в том, какой оборот приняли события. Его слова сразили меня, как смертный приговор. Голова шла кругом.

Мой друг написал статью с призывом не выпускать заключенных: слова были его единственным оружием. Рамон поставил под сомнение честность правосудия, но достиг лишь того, что судья отправил в газету письмо, в котором опроверг предположение о возможном сговоре между ним и защитниками, а также обратился к генеральному прокурору с требованием возбудить соответствующее дело против «Ла Пренсы».

Заметки Рамона отсрочили выход моей матери на свободу, и судья был вынужден увеличить сумму залога с одной до пяти тысяч песо. На этом все. Рамон вернулся в тюрьму поговорить с Фелиситас. Она заверила его, что не способна разделать даже курицу, зато разделает меня как виновника всех ее несчастий, и тогда ее справедливо смогут называть Расчленительницей.

Рамон не стал писать, что Фелиситас угрожала убить меня как предателя. «Съем гаденыша заживо, как только выберусь отсюда», – заявила та.

– Она твоя мать, я чувствовал с самого начала, но не был уверен, не мог спросить. Если честно, я промолчал ради истории, ведь заставь я тебя сказать правду, ты бы перестал со мной говорить, и я потерял бы источник, – сообщил он, положив руку на мое правое плечо. – Прости, братишка, мне очень жаль.

В конце концов, возможно, дружба всего лишь мираж, взаимовыгодный пакт, одно из многих изобретений человека, призванных сделать жизнь менее тягостной.

11 сентября 1985 г.

В ходе оперативных мероприятий следственного управления изъяты различные предметы сатанинского культа.

Вчера в рамках расследования убийства Летисии Альмейды и Клаудии Косио в местной гостинице «Посада Альберто» был проведен санкционированный обыск.

В комнате номер восемь указанного заведения, где подолгу останавливался писатель Игнасио Суарес Сервантес, собрано несколько улик, в том числе статуэтки, которые, предположительно, использовались в черных мессах.