— Будь я легендарной колдуньей, тоже ходила бы как к себе на кухню. Типа, так. Какой тут ингредиент нужен? Ага, литр медвежьей крови. Где у нас тут полка с медведями? Иди-ка сюда, медведь, давай, делись. Для остального есть оргон, Сейд и Гальдр. А как ещё легендарный колдун ходил бы по лесу? С отрядом наёмников, что ли?!
— Пф-ф-ф… Да. Нелепо, — посмеялся за компанию Ингвар.
— Надо бы поесть.
— У меня есть мёд, будешь?
— Нет, — со вздохом сказал девочка. — Мне хочется, но нельзя такого обработанного, типа там хлеба, вяленого мяса, мёда из банки…
— А из улья можно?
— Дикий мёд можно.
— Ну… Улей я тебе на найду, это правда. А хочешь, я его сюда вылью, на деревце лежащее. Он вроде лесной будет. Ну, не совсем. Но всё же. Полудикий мёд.
— Хочется, — девушка сглотнула слюну. — Но так вроде не очень честно. Судьба не любит хитрожопых, знаете?
— Да? Мне кажется, судьба только хитрожопых и любит.
— Ну… Тоже верно… — у лесной тени заурчал живот. — А вы прямо точно-точно уверены, что там никаких добавок нет?
— Нет, — печально признался Ингвар. — Не уверен. Я его украл.
— Тогда не надо. Мне можно только натуральное. Жалко, ягод сейчас нет.
— А хочешь апельсиновую корку?
— Нет, Таро, ничего не нужно. Я и так не знаю, как об этом расскажу наставнице.
— Не рассказывай. Ты меня этим прикончишь.
Она зашевелилась и выползла из его рук и плаща.
— Я не могу. Я должна буду, — сказала она, отступая во тьму.
— Испугалась? Думаешь, я тоже на тебя наброшусь? Нет.
— Но вы сказали…
— Да. Если ты кому-то расскажешь про меня, то убьёшь этим. Возможно. Но даже если точно буду знать, что ты прямо сейчас пойдёшь и расскажешь обо мне наставнице, я не буду на тебя нападать. Клянусь.
Зашуршала листва. Девушка ушла во тьму. Милосердия нет в природе, не верят в него и жрицы лесных Лоа.
Ингвар крикнул в темноту:
— Ты же колдунья, в конце концов! Ты же можешь меня прочитать!
— Но вы-то легендарный колдун. Вы меня можете обмануть.
Ингвар стоял на коленях на промокшем ковре. Дрожал от холода. Ничего не видел.
— И пожалуйста! — за неимением рун, он бросил в ночной лес пустую обиду.
Уголёк облаком чернильных брызг превратился в кота и подошёл ластиться. Слушая, как мурлычет его глитч, Ингвар думал о том, что ему не хватает терпения.
— И пожалуйста, и пожалуйста… — пробормотал, он. — Инь!
Ингвар ощупью нашёл место, где меньше хлюпало. Набросал веток. Постелил ковёр. Бросил кожаный плащ. Копьё своё он не найдёт до рассвета, это уже понятно. Ингвар воткнул сакс в землю рядом с собой. С металлическим оружием не стоило обходиться подобным образом. Но клинок и так уже крошился ржавыми струпьями. Можно не переживать за долгую сохранность.
Ингвар улёгся. Подумал, что то же самое можно было сказать и на его счет.
Похоже, завтра его последний день гонки. Добежит он до города или нет, но завтра будет последний день. Потому что сил у него хватит только на завтра.
Уголёк насторожено ощерился в темноту крысиной мордочкой.
«До сих пор я полагал, что сумею объяснить себе эти явления обычным способом, но теперь уж сам не знал, чему верить…» — всплыли в голове строки из тех книг, что он читал Тульпе вслух в Убежище.
А дальше Таро Тайрэн продолжал, зачитывая текст ровным голосом:
«Может ли быть, чтобы два таких милых, прелестных создания были злыми духами, которые привыкли издеваться над смертными, принимая всевозможные обличья, либо колдуньями, или, что ещё страшней, вампирами? До сих пор я полагал, что сумею объяснить себе эти явления обычным способом, но теперь уж сам не знал, чему верить…»
Великан лихорадочно вспоминал, что там было ещё… Солнечный свет… отрезанные головы… сожжение до пепла… чеснок… козодой слеп спереди… лёд ломается по траншеям выхухолей… запах морской свинки отпугивает хорьков…
Все ловчие рецепты перемешались.
Саламандра на экслибрисе вертела хвостом, пряталась меж страниц.
Ингвар услышал, что девушка вернулась, и крикнул ей охранное заклятье:
— Мы с тобой одной крови!
— Что ты сказал?
— Ты же вампир. Это древнее охранное заклятье.
— Ты знаешь, древнюю формулу. А знаешь, зачем я вообще пришла? За кровью.
— За кровью?
— Я не знаю, что тут происходит. Но у тех людей была с собой листовка. Не знаю, что значит то, что ты тринадцатый номер, или тридцатый, я не особо разобрала, что там за цифру бормотала та бабища. Но я знаю, что такую награду за абы кого не назначат. Я чую оргон в твоих танджонах.
— Ты расскажешь толком? Что, клять, всё это значит?
— Оргон это кровь. Кровь это оргон. Вот почему Хорн и Дэя первые. Вот почему, они и солнце и луна. Можно прожить без жрецов и без тиунов, без колдовства, без актёров, без лекарей, без моряков, без торговцев, без игорных домов, мы бы как-нибудь обошлись без музыкантов, и без землепашцев, без их отвратной каши, или кукурузы, или риса, а вот без солнца, без луны, без крови, мы бы не обошлись.
Ингвар понимал, что разумнее не возражать, слушая храмовую речёвку, наподобие тех, что кричат болельщики Рутгера: «Наша команда всех сильнее!».
Нинсон уважал Хорна, и искренне любил Дэю.
Но нельзя приписывать Хорну солнце, Дэе луну, а Ною выдавать моряков.
