Лишившись баклера, Бранд снова достал меч. Он спрятал улыбку и весь обратился во внимание. Опасался, что приманит наконечник себе между лопаток, если расслабится.
Отбил. Но мог и не обращать внимания. Стрела и так не попала бы.
Седьмая легла на тетиву.
— Двадцать-двадцать-двадцать! — позор для колдуна, деревенский заговор на удачу вместо Сейда.
Седьмая стрела попала.
Было уже достаточно далеко. Разобрать подробности сложно. То ли Бранд дразнил его, делая вид, что выстрел получился удачным, то ли на самом деле что-то случилось. Лошади опять бесновались. Кохлани под Брандом встал свечкой. Бок его заливала кровь.
Размахивающий руками мечник сначала уронил оружие. А потом вылетел из седла сам, потому что другой конь дернул за шлею.
Ингвар, уже потерявший надежду, побежал к ним.
Восьмая стрела уже лежала на тетиве.
Он ничего не мог поделать. Только видел, как мечник поднялся. Тяжело, обвисая на шлейках. Нашёл оружие. Подтянулся на руках и боком влез в седло.
Ингвар выстрелил. Он шептал руны, но сам чувствовал, насколько это бесполезно.
Заклинания ничего не стоили, когда он знал, что не попадёт.
На какой-то миг показалось, что он ошибся и стрела прошла совсем близко. Ингвару почудилась зеленоватая вспышка. Отблеск света, Бранд, сдирающий что-то с шейной цепочки.
Мечник уже не мог держать брыкающегося фриза. Он выпустил шлею второго скакуна, и конь Бентэйна побежал назад, в подлесок. Всадник двумя руками вцепился в луку седла и отчаянно давал кохлани шенкеля.
У Нинсона оставалась последняя девятая стрела.
— Пожалуйста, попади! — Нинсон и сам понимал, что напрасно выпрашивал.
Судьба такого не понимает и не любит.
Кураж может быть впечатляющим или докучливым.
Авантюра может получиться или провалиться.
Наглость может пленять или раздражать.
Но просьбы...
Просьбы никогда не вызовут сочувствия Мактуба.
Попасть-то стрела попала. Но Бранд увёз её в спине.
Его жизнь сохранили колдовство, кольчуга и конь.
Умный кохлани не сбавил ход и не засуетился, когда всадник обмяк.
Они исчезли за холмом.
Нинсон обернулся.
Тульпы не было.
< 57 Дикий Мёд 59 Сломанная Кукла >
59 Сломанная Кукла 59
Сломанная Кукла
Ингвар молча смотрел на дорогу.
Залип минут на десять. Лишённый сна разум сбоил всё сильнее.
У ног тёрся Уголёк, мурлыканьем напоминая о нереальности всего происходящего.
Рыжий огненный кохлани с огненным, должно быть, норовом. Никогда Ингвар не сидел на подобной лошади. Впрочем, тонкокостные кохлани не для него.
То ли дело фризы. Чёрное золото. Мохноногие красавцы. Такой выдержал бы Великана. Ингвар выезжал баронского фриза. Чудо, а не лошади.
Тульпа ушла... Куклу убили... Бранд уехал... Бентэйн просто... Бентэйн как бы... Бентэйн убыл... Убыл, но кое-что оставил. Лук. Не просто лук. Гимн Инку.
Однако в сто раз чудеснее самого лука была тетива.
Ярко-алая полоска. Пряжа, которую принесла с собой со звёзд Макош. Восьмая Лоа. Именно та, что обучала пауков плести паутину на заре времён. Именно в её честь они стали единственными насекомыми не с шестью лапками, а с восемью.
Ох, сколько легенд, упоминающих Макошины нити, довелось слышать Великану. Феи ткали из них поддоспешник главной героине саг. Что требовало особого фейского мастерства. Ведь Макошина пряжа бывала только двух метров длины. Никогда больше или меньше. А на ощупь шершава, как старая кость. Её не брал нож и не брало время. Она не раскисала от долгого пребывания в воде или на солнце. Самый лютый мороз не мог ей повредить. Говорят, и в кипятке нить не теряла свойств. Да что там кипяток. Её можно было смело бросать в огонь — выдержит. Никто не знал, можно ли такое диво расплавить в кузнечном горне, где страшный жар и закипает металл. Среди обладателей сокровища, пока что не нашлось тяготеющих к абстрактному знанию настолько самоотверженно.
Лоа некогда принесли эту чудесную пряжу со звёзд. Канаты, что удерживали гнёзда Матери Драконов были сплетены из этих чудесных волокон всех цветов. Но уцелели лишь обрывки. И сейчас Великан смотрел на один из них.
На ниточку с изнанки мироздания. На одну из тех, которыми прошит Мактуб.
Дойдя до места падения Бранда, Ингвар поддался искушению и прикоснулся перстнем к звёздочке крови, что виднелась в пыли.
Мортидо оттаял. Из глухого чёрного самоцвет стал насыщено-вишнёвым.
Уголёк — крупная крыса с чешуйчатым хвостом — деловито обнюхивал кровавые следы.
Нинсон подобрал баклер и вернулся к ковру. Стрелы не стал собирать. Не было ни сил, ни времени. Нинсон захватил тюки, сброшенные с лошадей. Отволок к ковру, на котором по-прежнему сидела девочка.
Предстояло решить, что делать дальше.
Поискал Тульпу. Приметное платье не мелькало средь деревьев. В этом он убедился с тщательностью человека влюб... в любой ситуации остающегося внимательным.
Укрыл спальником обезглавленную куклу. Голова девочки лежала в двух шагах от полуистлевшего латника. Пусть там и остаётся. Не стоило приближаться к жужжащим доспехам.
Ингвар собирался ехать в Бэгшот. Но туда ускакал Бранд. Он доберётся туда. Живым или мёртвым. Зависит от того, насколько серьёзно он ранен.
