— Мне бы хотелось тебе рассказать что-нибудь. Раз мы не можем подымить. Раз мы о ней ничего не знаем. То просто что-нибудь тебе расскажу. Спроси что-нибудь. Ну, как будто бы тебе интересно. Подыграй мне.
— А почему Целая Циннци носила меч сбоку, а Волчья Пасть с заду?
— Сзади-то никто не носит почти.
Кукла обрадовалась, что выбрала правильную тему, и теперь ей было достаточно только время от времени переспрашивать что-нибудь уточняющее:
— Почему никто не носит?
— Да много почему. Не достанешь нормально. Убрать, так вообще невозможно. Не придержишь толком, когда пригибаешься под ветками или под низкой притолокой. Так может носить меч только воины, которого на бой привезли в телеге. Или латники, которые едут отдельно, а их оружие и доспехи едут отдельно. Прибыли к месту. Распаковались, одоспешились, и вот тогда в бой.
— А если он пешком?
— Тот, кто ходит пешком на себе и так много чего тащит. Броню, палатку, одеяло, еду, воду, топорик, верёвку, котелок, лампу, ещё всякого по мелочи. Это где несут?
— В мешке.
— Правильно. В мешке или рюкзаке. А его где несут?
— На спине.
— Правильно. Получается, ножны прижаты рюкзаком. Или ножны висят на рюкзаке? Так даже и не подхватишь меч? На самом деле можно носить меч за плечом. Но тогда ножны должны быть открытыми? А зачем такие ножны? И, к тому же, никакого рюкзака.
— А если он не пешком?
— Всадник? Тогда вещи у него не в рюкзаке, а в седельных сумках. Обычно добавляются ещё запасные подковы, упряжь, овёс. Но, так или иначе, всадник может себе позволить ехать без вещей на спине. Проблема в том, что меч у него должен заканчиваться на пояснице, то есть быть не длиннее сакса. Либо меч будет упираться в лошадиный круп, и покалечит коня. Особенно на хорошем ходу. Чтобы этого не произошло, воину придётся сильно наклонить меч. Тогда нижний кончик ножен уедет влево, как бы по часовой стрелке, с семи часов, на восемь часов. Меч прямой, как палка. И если нижний кончик ножен уехал на восемь, то куда уехала рукоять?
Грязнулька надолго задумалась:
— Не знаю.
Ингвар вздохнул. Циферблата она не знает.
«Ты бы объяснил ей, тут объяснений на раз-два. Ты уже вздыхаешь дольше».
Нинсон досадливо вздохнул, колдун был совершенно прав.
— Бери прутик. Рисуй.
Грязнулька с сомнением посмотрела на мёртвую женщину, в шалаше мокрых брёвен. На Великана, не замечавшего, что дрожит под мелким дождиком. Выломала прутик из погребального костра.
— Они тебя там научили страдать и бояться. В жизни есть много чего хорошего. Но для этого надо учиться и понимать. Куда уедет рукоять? Так, вот здесь у нас будет круп. Попа лошадиная. Вот с восьми до четырёх такую дугу сделай. Вот это круп. Сверху сидит всадник. Где двенадцать? Ну, где голова всадника, Грязнулька? Да, правильно. Меч прямой. Вот у него рукоять на час. Где у него ножны. На семь. Там что?
— Там лошадиная попа.
— Круп. Правильно. Тогда ножны так не могут быть. А как могут быть?
— На вот так.
— На восемь часов? Ну, допустим. Хотя в галопе ты этими ножнами искалечишь лошадь. Но на шагу, допустим. На восемь. А куда тогда уехала рукоять?
— На вот так.
— На два часа, правильно.
Девочка нарисовала.
— На два. Правильно. Но ты уже не сможешь её достать. А если у тебя толстые рукава, толстые наплечники, то ты и гораздо раньше уже не сможешь дотянуться.
«А если ты ещё и сам толстый, так вообще...» — хмыкнул Таро Тайрэн.
— А если сможешь?
— Даже если бы можно было достать, то всё равно. Вот ты приехала. Допустим, ночуешь в лесу. Садишься на землю и... Видела, как Хольмудр врезался ножнами, когда на корточки сел, чтобы костерок сложить?
— Да.
— Вот ножны на боку. Ты садишься вместе с ними. Они пластаются рядом. Ты можешь сидя на земле спокойно достать меч, который у тебя в поясных ножнах. Даже лёжа, не то, что сидя. А теперь попробуй сесть на землю, когда у тебя клинок за спиной.
— А если на скамеечке сидеть?
— Ну, только если на скамеечке. Когда меч сбоку, то я могу сесть, не снимая его, могу лечь, могу облокотиться, могу откинуться на спинку. И всё это время меч, по-прежнему пристёгнутый к моему поясу, будет болтаться рядом. Только в кресло с подлокотниками я не смогу умаститься, не сняв перевязь. А представь, как ложится тот, у кого на спине меч? Как сесть на лавку у стены?
— Так ведь лавка обычно у стены.
— А я про что.
— Получается всё-всё неудобно делать с мечом на спине?
— Нет. Кое-что действительно удобнее делать с мечом, пристёгнутым на спину.
— И что же?
Девочка обрадовалось, что нашлось хоть что-то, что удобнее делать с ножнами, притороченными таким образом. И Нинсон запомнил это. Кто-то из её знакомцев, значит, носил меч таким вот странным образом. Кукловод? Голтис? Летунья Рэбекка? Отец?
