— Эшер. Взгляни, пожалуйста. Вот тут список начинается с «прекрасного тела юного охотника»... — Ингвар похлопал свой объёмистый живот: — Прекрасное тело юного охотника, говоришь?
— Вы... Он... Таро Тайрэн собирался решить этот вопрос. Может, тогда он воспринимал ваше тело довольно юным. В конце концов, вам же нет и сорока лет.
Эшер был в два раза старше, и Нинсон не нашёл в себе сил возражать.
— Ага, жизнь только начинается, ясно. А что насчёт мощного и мудрого фамильяра?
— О! Вы готовы к вызову? Это прекрасная новость, милорд!
Уголёк тёрся у ног Нинсона и мурлыкал так громко, что Великан иногда оглядывался — точно ли никто не слышит. Но всем было наплевать.
— Нет же, нет. Не готов пока. Ты видел эту штуку? Что это?
— Я думаю, что ответ содержится в этом же письме. Пятый пункт о книгах.
— Ясно. Тут ещё про то, какой молодец этот Рутерсвард.
— По сути, вокруг вас всегда собиралось множество людей. Но большая их часть была предателями, подхалимами, лизоблюдами, просто подонками, недоумками всех сортов, продажными тварями, — Эшер разрумянился, подбирая эпитеты для их окружения. — Дряни. Продажные дряни. Маловеры. Убогие мрази. Завистливые злопыхатели. Невежественные кретины. Злобные трусы. Мелочные сволочи. Гниды. Гниды, а не люди. Просто гниды. Гниды. Ненавижу их. Не-на-вижу.
— Эшер? Всё в порядке?
— Да, милорд. Простите. Это всегда брало меня за живое. Короче говоря, в этом мире мало кому можно доверять. Рутерсварду можно. По сути, кроме него и Жуков, никто и не знает, ни где вы, ни что с Вами.
— Пригласи Рутерсварда в мой шатёр. Хочу расспросить его.
Эшер немного помялся:
— Лучше повременить. Закончить здесь все дела. Собрать лагерь. Выдвинуться. А уже на марше сможете побеседовать. Он не из болтливых. Но всегда любил вас слушать.
Ингвар подумал, что Эшер прав. Вопросов у него много. Кроме того, была ещё одна причина. Если бы разговор происходил в лагере, то в шатре присутствовал бы Эшер. Нинсон же отчётливо видел, что даже при случайном разговоре, даже при вопросе, о том, что будет на обед, люди, перед тем как отвечать, косятся на сенешаля.
Хотелось бы получить ответы от Рутерсварда, а не домашние заготовки Эшера.
— Так. А что с атраменто? У вас, правда, был сосуд?
— Был, — нехотя сказал Эшер и развёл руками.
Ингвар выждал какое-то время, но сенешал не продолжил.
Тогда Нинсон подсказал:
— Но-о-о...
— Но был утрачен, — с нажимом проговорил Эшер, как будто сетуя на недогадливость господина. — Милорд, вы меня, конечно, очень извините, но ведь дураку же ясно, что раз что-то было, а потом этого не стало, то это что-то было утрачено. Как же иначе-то?
— Дураку может и ясно, сенешаль. Но мне вот не ясно. Как иначе, говоришь? Ну можно было не утрачивать — было бы иначе.
— Иначе было никак не возможно. Потому, что пришлось кое-кого подкупить с помощью атраменто. Не уверен, что сейчас самое время для расспросов. Может, письмо дочитаем?
— В чём-то ты прав. Но и ты меня извини, профукать атраменто это надо уметь!
Сенешаль снова развёл руками, как бы признавая себя виноватым в досадной оплошности, словно утеря атраменто, это разворованный кирпич.
"ЛИСТ № 2 НАЧАЛО
Легенда. Вот кто ты! По рождению, по талантам, по судьбе. Вот кто я!
У меня оргон высшей пробы. Я умею любить. Я внимателен к миру.
Что ещё тут скажешь? Я почти Тринадцатый Лоа!
Шучу.
Единственная преграда нам — это то, что ты спрятан сам от себя.
Может быть, тебе казалось, что ты живёшь не свою жизнь?
У меня для тебя хорошая новость — так и есть!
Ты — моя маска. А я — это ты.
То, что я могу против воли выдать себя Конклаву, вынуждает меня притвориться.
Потому что я достаточно сильно разошёлся во мнениях и с Ковеном и с Конлавом.
Достаточно сильно, чтобы сменить место жительства, внешность, имя, квенту и всё остальное. Я кое-что о них знаю. И всё было хорошо. Пока они не узнали, что я кое-что о них знаю. Знаешь, как это бывает? Те, кто против тех, кто против тех, кто против нас...
Да, пока не забыл, сожги это письмо, как прочтёшь.
Потому что те, даже те, кто не очень-то сильно против нас, они при возможности всё равно нас предадут. Нет, это не повод расстраиваться или унывать. Просто держи это в голове.
Пройти через это горнило можно было, только перестав быть Таро Тайрэном.
И когда я, а вернее ты, говорил им, что я не Таро Тайрэн. Я при этом не врал.
Если бы я не верил в придуманную жизнь травника, как в настоящую жизнь, то я не смог бы пройти через все допросы Нижнего Дома.
Увы, чтобы спрятаться, мне пришлось расстаться с частью умений, и притвориться кем-то другим. Тобой. А поскольку я всё всегда делаю хорошо, я и здесь притворился до самого конца. По-настоящему притворился. Так можно сказать-то?
Теперь опасность миновала, и мне пора возвращаться.
Это что-то вроде того, как актёр должен поверить в то, что он ранен, чтобы как следует сыграть умирающего, чтобы зрителям стало его жалко, чтобы они перестали видеть мужика со стрелой под мышкой.
А стрела-то на хорошем клею. Теперь замучаемся отчищаться.
Но ничего. Искусство требует. Сам понимаешь.
ЛИСТ № 2 КОНЕЦ"
