Ингвар собирался узнать у Эшера, откуда взялась девица в лагере Жуков, но хитрый сенешаль не дал смущать себя неудобными вопросами, а сходу протянул Нинсону посылку в промасленной бумаге.
Великан разодрал обёртку, и извлёк на свет потёртую кожаную папку с зашитыми переплётами. Ингвар разрезал твёрдые от времени верёвки парадным мечом. В личных вещах не оказалось ни ножей для очинки перьев, ни ножей для вскрытия писем, вообще ничего колюще-режущего.
Отбросив в сторону исчирканную лезвием кожаную папку, Нинсон достал конверт вощёной бумаги. Сломал сургучную печать с изображением угловатых ящериц. Кое-как вскрыл заклеенное рыбьим клеем письмо.
— Дракон! Скорее! Дракон!
Крик застал Великана с оружием в руках.
26 Убежище26 Убежище — Неравный Бой26
Убежище — Неравный Бой
Ингвар смотрел на пробитый деревянными гвоздями листок.
Двенадцать клинышков, помеченных веве одного из Двенадцати Лоа.
«Если я сам придумал это всё, — размышлял он. — То почему такая свежая работа?»
— Смотри. Стихи?
Ингвар читал медленно и громко.
Уголёк заворожено слушал, поблёскивая янтарными бусинками.
Паузы, сделанные опытным декламатором, отливали смысл в подходящую форму.
А низкий голос придавал словам дополнительный вес.
Ещё не осень! Если я
Терплю, как осень терпит лужи,
Печаль былого бытия,
Я знаю: завтра будет лучше.
Я тыщу планов отнесу
На завтра: ничего не поздно.
Мой гроб ещё шумит в лесу.
Он — дерево. Он нянчит гнёзда.
Я, как безумный, не ловлю
Любые волны. Всё же, всё же,
Когда я снова полюблю,
Вновь обезумею до дрожи.
Я знаю, что придет тоска
И дружбу, и любовь наруша,
Отчаявшись, я чужака —
В самом себе вдруг обнаружу.
Но в поединке между ним
И тем во мне, кто жизнь прославил,
Я буду сам судьёй своим.
И будет этот бой неравен.
Тульпа сказала в наступившей тишине:
— Мне нравится. Мой гроб ещё шумит в лесу. Мне определённо нравится.
— А мне нравится вот это. Отчаявшись, я чужака — в самом себе вдруг обнаружу.
— Ну, спасибо.
— Да нет. Не ты чужак, Тульпа. Ты как раз... своя какая-то, что ли. Чужак — это колдун. Или я чужак, а он колдун. В общем, мы пока оба чужаки. Оба с ним. Не с тобой.
— А я тогда буду судьёй твоим. И будет этот бой неравен, — устрашающе хмуря брови, пообещала Тульпа.
Действительно, на своей территории — в Убежище — она чувствует себя гораздо лучше. Улыбается. Шутит. А может просто дело во времени.
Всё-таки она немного пообвыклась.
Когда они познакомились? Если считать реальное время? Несколько часов назад?
— Смотри, тут рядом с каждой цифрой вбит гвоздь, как точка. Что бы это значило?
— На этих гвоздиках появятся в своё время ключи. Пока ты не готов ни к одной комнате. Так что ключей нет. Уже завтра у нас будет один.
— А какой?
— Это я у тебя должна спрашивать. Ты ведь их нам обеспечиваешь.
Расспрашивать дальше не имело смысла.
< 25 Лалангамена — Всегда Готова27 Лалангамена — След Дракона >
27 Лалангамена27 Лалангамена — След Дракона27
Лалангамена — След Дракона
Ингвар опрометью вылетел из шатра.
— Дракон!!!
Заветное письмо, он так и не выпустил.
— Дракон!!!
Обнажённый меч так и остался в руке.
— Дракон!!!
В десяти шагах за деревьями раздавались крики.
Жук, нёсший воду от источника, бросил вёдра, и утоптанная дорожка превратилась в ручеёк. Неуклюжий Жук зацепился наплечником за полог палатки.
Другой запнулся за растяжку и с уханьем пролетел несколько шагов. Только благодаря призраку фамильяра, который захлопал вороными крыльями, окутав Великана угольным дымом, Ингвар успел отвести меч. Горе-вояка едва не напоролся на клинок.
Нинсон подумал, что они не слишком-то ловкие для дорогих наёмников.
Люди выходили из палаток, отбегали от дымившего костра. Ингвар поискал глазами давешнюю девчонку. Она тоже была тут. Тоже подняла соломенную голову, приставила ладошку к глазам.
В небе летел дракон.
Крохотное белое тельце было так высоко, что могло бы уместиться на ногте мизинца. Поэтому крылья плохо просматривались. Казалось, что это просто серебряный крестик, мягко скользящий по небу.
Но вот шлейф дыма, который драконы выпускают из пасти, был виден замечательно. Шёл ровной белой полоской, остающейся позади дракона. Тот мчался, и дым белого огня относило назад.
Уже в метре за драконом, дым рассеивался, бесследно всасываясь в синеву небосвода. Метр для наблюдателя с земли. Там у них, в небесах, на драконьей высоте, это мог быть и километр, пожалуй.
Драконы могли оставлять одиночный след. Или двойной. Или четверной.
Трёхголовых драконов, как известно, не бывает.
Увидеть дракона — хорошая примета. И чем больше голов у дракона, которого довелось увидеть, тем лучше примета, тем больше обещанное судьбой счастье.
Каждая голова оставляла свой след.
Сейчас Ингвар смотрел на двуглавого дракона. Сразу за крыльями ещё можно было различить две полоски. Но они почти сразу стекались в одну. На грани видимости даже остроглазого Ингвара, тренировавшего зрение то книгами, то стрельбой.
Нинсон кивнул сам себе, когда услышал, что стрелок, к которому обратились за подтверждением, сказал, что дракон попался двухголовый.
Кто-то настырно втолковывал, что следа не два. А явно один.
