Тиун с поразительной скоростью ударила Ингвара в солнечное сплетение. У неё оказался твёрдый и острый кулак. Великана будто ткнули черенком лопаты. Не будь у Целлии стрелы в ребре, она ударила бы ещё жёстче.
Нинсон прижимал её к себе изо всех сил, не давая замахиваться. Он зацепился за край бронелифа и тянул в сторону, шуруя обломком стрелы в сломанном ребре.
Целлия сражалась с Ингваром за кинжал. Великан орудовал левой рукой, правой раздирая рану на боку тиуна. А Целлия пыталась вытащить клинок, по-прежнему держа Нинсона за волосы, чтобы он не мог ни посмотреть, что она делает, ни укусить её, ни боднуть.
Она на секунду отпустила волосы Ингвара. Он смог вздохнуть и уже собирался снова попытаться договориться, как горло захлестнула удавка, появившаяся из рукава тиуна. Прочный сыромятный ремешок, который использовался для того, чтобы связывать руки задержанному.
На боку у Нинсона висел топорик. Но он не переставал бороться за кинжал. Елозил рукоятью по пупку Целлии. Он хорошо понимал, что, если клинок окажется у неё, тиун запросто выпотрошит его, и неважно, успеет он к тому моменту достать топорик или нет. Он видел, как быстро и метко она может ударить кулаком, и понимал, что у него не будет шансов, если она завладеет оружием.
Ингвар до последнего вздоха решил держаться за рукоять.
Ремешок был слишком толстым, чтобы сломать ему гортань. Да Великан ещё и напрягал шею изо всех сил. В глазах начало темнеть. Нинсон видел, что и у обескровленного тиуна взгляд тоже поплыл. Из-под твёрдых пластин бронелифа уже обильно текла кровь. Нинсон даже слышал, как сломался наконечник, который он пропихнул поглубже под рёбра.
Ингвар пнул Целлию по раненой ноге, целясь в повязку. Боль давно копилась там. Тиун долго шла по лесу, каждый шаг заговаривая боль: чуть позже, чуть позже, чуть позже, не сейчас, не сейчас, не сейчас. И когда Великан изо всех сил проехался по ране, вся эта накопленная боль хлынула на Целлию.
Тиун не хотела использовать Сейд, чтобы не лишаться остатка сил. Берегла оргон для пути сквозь ночной лес. Но всё же она перестала бороться за кинжал и бросила руну.
Оттолкнувшись от плеч Великана, подпрыгнула чуть не на высоту человеческого роста и обрушилась на Нинсона. Обхватила ногами, ударила по лицу. Он заслонился плечом, свёл удар, но всё равно получил в висок с такой силой, что перестал чувствовать ноги.
«Двадцать-двадцать-двадцать!», — слабым голосом заклинал Таро Тайрэн.
Ингвар успел вздохнуть, потому что удавка ослабла. Стремительные удары не позволяли ему повернуть оседлавшую его Целлию, подмять под себя и расшибить весом. Великан ещё стоял на ногах. Ещё надеялся разогнуться и повалиться на тиуна. Но оргон уже обмяк. Нинсон ещё кое-как заслонялся руками.
Целлия больше не дралась за кинжал. Рукоять оказалась прямо перед лицом Ингвара. Он потянулся к клинку, выдирая зацепленные кожаным ремешком волосы и выламывая плечо, но всё равно не успел достать нож.
Когда они упали, Целлия оказалась сверху. Ей пришлось отпустить удавку, чтобы всё-таки выдрать из упрямых пальцев Великана тиунский кинжал. Нинсон ещё вяло отбивался, сводил удары кинжала. Наручи с Уроборосом серебрились полосами содранной эмали. Рукава дублета превратились в мочалки.
—Ах ты ж настырный янь! Сдохни же ты, проклятый кукловод!
Ингвар хотел ей всё объяснить, но не мог. Целлия так сильно сжимала ногами бока Великана, что рёбрам некуда было двинуться, вдоха не получалось.
Ингвар с ужасом понял, что он теперь — это Иггуль три ночи назад. Голова его, так же, как и голова налётчика, была вжата в мокрую траву. Рот напрасно разевался без звука. А нужно-то было только сказать, что его не так поняли, не за того приняли, не дали…
«Но у Иггуля же хватило сил на последнее слово!» — увещевал Таро Тайрэн.
Великан уже не помнил того, что говорил Иггуль. Но помнил, как посиневшие губы выдыхали какие-то слова. Значит, силы на последние слова всегда есть — и сейчас тоже. Та самая капля оргона из зуба мудрости, что раскусывают в последний момент.
Великан вспомнил уроки Эшера, поляну, ведьмовской круг из грибов, разлетающиеся в сторону факелы, влипшие в деревья лисички, ворох карточек с изображениями Сейда.
И хуже всего, что никаких жжёных перьев.
Тульпа! Тульпа, ты где?
Из последних сил он бросил в Целлию руну Хага! Ха-га. Х-а-г-а.
—Ха-ага-а… — хрип Нинсона вышел жалким и жалобным.
Он надеялся, что тиуна собьёт яростным ураганом.
Но только кровавые пузыри брызнули с губ.
Вот и всё, на что хватило оргона.
Тогда Нинсон позвал глитч:
—Уго-ллёк.
Глава 82
Внутренний Волк
Ингвар не ожидал, что доживёт до момента, когда Уголёк станет его слушаться.
Призрак фамильяра налетел на женщину и поглотил её всем своим существом. Но то ли порыв потустороннего ветра — это всё, на что он был способен, то ли его самого сдуло обычным холодным ночным ветром. Клочья тьмы, похожие на крохотные грозовые облачка, пронеслись сквозь Целлию, не причинив вреда.
