Но ещё пуще за сочетание отваги с кротостью. Тогда как обычным спутником отваги становилась или беспросветная тупость, или агрессивная буйность. Это утверждение было справедливо и для людей.
Для невнимательного человека высушенные апельсиновые корки и вовсе не пахли. Для внимательного они перестали пахнуть после того, как были тщательно промыты в луже. А для животного— отчётливо ощутимы и сейчас. Тем более Джо уже провёл здесь какое-то время. Пообвыкся и принюхался к запахам Навьего озера.
Зная пугливый нрав лошадей, Нинсон не шевелился, пока конь не наклонил голову пониже. Жемайтец сосредоточился на вынимании новой корочки. Тогда-то Ингвар и ухватил животное за чёрную гриву. Конь вздёрнул шею, чем немало помог уже совсем обессилевшему Ингвару рывком подняться на ноги.
Копьё, правда, пришлось оставить в примятой траве. Ничего. Драться Ингвар не собирался, а для того чтобы навести страху, хватит и ржавого полуметрового сакса.
Жемайтец дёрнулся и собрался укусить Нинсона. Это было неожиданно. Не последовало ни воплей, ни напрасных метаний, ни попыток сбежать. Джо собирался драться. Ингвар успел отдёрнуть руку, до того как жеребец откусил ему пальцы. Но коня пришлось отпустить.
— Эйвс, скотина! — воскликнул Ингвар. — Эйвс же!
— Джо! Иди сюда! — Старик подал голос из зарослей.
Обретя свободу, конь не умчаться прочь. Он наклонил голову и стал напирать на Великана. Никакой Эйвс на него не действовал. Взмахи руками его не пугали, а рун он попросту не признавал. Пёр на врага широкой грудью.
— Джо, да что там такое? — спрашивал обеспокоенный рыбак, по-прежнему оставаясь в зарослях.
Отступая под натиском клацающего зубами коня, Ингвар провалился по колено в воду. И сразу пришёл в себя.
Как искра, что превращает масло в огонь, холодная вода воспламенила усталость. Секунду назад ему самому казалось, что он пуст — ничего в нём не осталось, всё отгорело. И тут выяснилось, что он полон. До краёв. Злостью, обидой, тоской.
Но, главное, не пуст.
И они сейчас пожалеют. Да что он им тут — шут гороховый, что ли?
Да он этого конягу может и убить, и освежевать, и сожрать.
Лягушек этих склеенных прямо так одним куском и сварит.
В Навью лужу отольёт с шутками да прибаутками.
А деда этого, которому всё лень свою жопу притащить…
Ингвар не дал ярости сбить себя с пути.
Выставил вперёд левую руку с раскрытой ладонью. Правую ладонь прижал к себе. Пальцы плотно сомкнуты. Большой палец у грудины. Левая ладонь медленно повернулась боком. Из открытого положения поднялась к конской морде ребром.
— Эйвс, — веско сказал Ингвар один раз.
Больше не понадобилось. Конь настороженно повернул голову вполоборота — так ему было удобнее смотреть перед собой. И сделал пару бойких шагов назад. Он отошёл, сохраняя своё конское достоинство. Но не желая более находиться так близко к колдуну.
Плечи Ингвара окаменели. Он не двигал руками, не двигал головой, а позвоночник застыл и так гудел от оргона, что самому казался единой и неподвижной конструкцией. Несмотря на то, что все позвонки превратились в спаявшийся раскалённый каркас, ноги Великан всё-таки мог переставлять.
Ингвар выбрался из воды.
Не глядя, протянул правую руку над брошенным оружием.
— Тива, — скомандовал он.
Копьё, заклятое руной Луга, мгновенно оказалось в ладони.
Да, так-то лучше, сам себе кивнул Нинсон.
Уголёк крутился поодаль, наблюдая за ним.
Ингвар улыбнулся и махнул, отпуская животное.
Заржав, Джо убежал к хозяину. Он прядал ушами, стараясь сбросить наведённое колдуном оцепенение. Ингвар собрал вещи из разорённой сумки. Отыскал наполовину утонувшее в камышах копьё.
Как оно здесь оказалось? Ведь было же в руке.
Поднял мешочек с обслюнявленными апельсиновыми корками.
И уже в полной уверенности в себе вышел к костру.
Над мостками, которых не было видно с того берега, торчали две удочки на подпорках. Притащенное много лет назад и наполовину вросшее в землю бревно в качестве стола валялось на утоптанной земляной площадке. Две скамейки из добротных досок. На одной разложены рыболовные снасти. Другая застелена одеялом. На нём, подогнув под себя ногу, полулежал-полусидел старик в простой подбитой травой куртке и тёплых кожаных штанах с массивными наколенниками.
Он гладил склонившегося к нему Джо.
— Ну чего ты напугался? Не бойся ничего. Ничего нам не сделают.
Старик поднял глаза на Великана.
Напрягся, оценив габариты и внешний вид чужака. Постарался не замечать копья. Вместо этого сначала уставился на видавший виды сапог, а потом твёрдо посмотрел в глаза колдуну.
— Я пришёл с миром, — сказал Ингвар. — Гэлхэф!
Перевернул копьё и воткнул его в землю.
Жест вышел таким театральным, что, кажется, только ещё больше насторожил старика. Тот отстранил голову Джо, который обиженно косился на Нинсона. Жаловался хозяину. Вот, мол, вот этот вот обидел.
— Здравствуй, — сказал старик мягко. — Поешь?
