— Мне сказала Целлия. Она сказала, что ты придёшь. Чтобы я передал тебе маркер. И показал, куда ушел Хольмудр Волчья Пасть.
— О нём она тебе тоже рассказала?
— Да. И я его сам видел. И его уши. То есть отрезанные уши. Мы встретились. То есть он меня чуть не убил. Долгая история. Пожалуйста. Поторопитесь. Он ушел совсем недавно. Я медленно покажу куда. Можно?
Рука Бэра не шевельнулась, но он чуть качнулся корпусом, и лезвие отодвинулось. Ингвар показал направление.
— И почему же он тебя не тронул?
«Да пёс его знает, на самом деле. Может, потому, что ты соврал, что рутгер. Только не упоминай о том, что ты соврал», — посоветовал Таро Тайрэн.
Нинсон медленно показал нашивку с собачьим черепом:
— Потому что все любят рутгеров.
«Гигерски хитёр!» — похвалил Таро.
— Желтушник? — переспросил Бэр, прочтя имя.
— Что он говорит? — спросила подошедшая женщина в белых одеждах.
Это определённо была Гвиневра. Колдунья оказалась удивительно молодой, не старше своего спутника. На тыльной стороне ладони у неё стоял колдовской стигм, но из-под рукава выглядывали серебряные лучи атраменто. Сигнум. Ей и сто лет могло быть.
Красивая, тонкая и невесомая, со светлыми, почти прозрачными волосами и светлыми до прозрачности глазами. Одеяния женщины казались розовыми в свете тиунского люмфайра. В одной руке она несла тёмный плащ с капюшоном. Наверняка снимала его специально, чтобы быть заметнее, пока отвлекала внимание. А в другой белый резной посох с навершием в виде лисьей мордочки с сапфировыми глазами.
Крест-накрест висели лямки сумок с оргоновыми лампами, свет которых пробивался из-под накинутых клапанов. Зелёный и фиолетовый. На лбу, шее, запястьях и на каждом ремешке у неё были повязаны амулеты. Простейшие наузы, без использования драгоценностей и металлов. Просто верёвочки с узелками, какие делают деревенские знахарки.
Но в каждом наузе трепетал оргон. Ингвар не видел его, не слышал, не различал запах, но чувствовал всей кожей. Энергия вибрировала, как вибрировали деревья во время его ночного забега.
К ногам Гвиневры подбежала белоснежная лиса с точёной мордочкой, подведёнными чёрным губами и светящимися льдистыми глазами фамильяра. Пушистый хвост подрагивал, троился, как глитч. Нинсон, попытавшийся рассмотреть пушистые метёлки, не мог остановить на нём взгляд.
Сразу, откуда ни возьмись, явился Уголёк в образе чего-то несусветного. У него был крысиный чешуйчатый хвост, кошачье тело, покрытое жабьей кожей, лапы с когтями и перепонками, как у бобра. Он попеременно моргал янтарными глазами, которые вспыхивали то там, то сям, и Нинсон даже не мог понять, сколько их у него.
Лиса настороженно замерла. Только хвост стал чаще ходить туда-сюда, пока не расслоился в постоянное змеение девяти пушистых метёлок. Когда Уголёк изъявил заинтересованное дружелюбие, принялась нюхаться с ним, как обычная собачка.
Понимая, что лучшего момента может и не представиться, Ингвар начал разговор:
— Вы Гвиневра, да?
Бэр хмуро глянул на Великана:
— Пока я не скажу говорить, ты молчишь и даже не шевелишься, понял?
Нинсон сдержанно кивнул.
Путешественник убрал меч и прошёлся по лагерю, ничего не трогая.
Остановился у тела Целлии Циннци. Опустился на одно колено.
— Серемет лагай, старушка. До новых встреч в игре.
Внимательно осмотрел, нужно ли поправить что-то. Но Ингвар уже сложил руки женщине, осторожно сомкнул мёртвые глаза и прикрыл наготу пупка рубашкой. Из-за распущенных рыжих волос рукоять никера была незаметна, и казалось, что тиун лежит на кочке, заменявшей подушку.
— Давай-ка спросим нашего друга, — сказала Гвиневра. — Если он прав, то нам надо идти. Сейчас же!
Она положила руку на лоб Нинсону и принялась шептать руны сухим речитативом:
— Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса…
Ингвар ощутил, как восемь холодных щупалец обвили его голову, будто в центр лба положили осьминога. Он представил, что это Павель обнимает его во время тренировки. Следом за Павелем появился образ Ноя. Старик прислушался к сбивчивому дыханию Великана и досадливо щёлкнул языком, громко, как щёлкала хвостом акула. Ингвар вспомнил про поплавок и принялся выравнивать дыхание.
И следил за Путешественником.
Бэр собирал пожитки Целлии в рюкзак. Документы, платёжная карточка, ключи, колдовские инструменты, содержимое карманов, всё что Нинсон выложил рядом с телом. Примерился к перевязи. Осмотрел потёртые ножны с металлической окантовкой и старые, но ещё прочные ремни. Достал парные клинки без лишних деталей: обмотанные стальной проволокой рукояти и квадратные тиунские цзубы с номерами.
В итоге решил не тащить с собой перевязь, а оставил клинки рядом с телом.
Путешественник положил маркер в карман на поясе и застыл, глядя на компас Ноя, забытый Грязнулькой поверх спальника. Осмотрел фигурку крохотного Фирболга. Столкнул её с компаса кончиком ножен. Подвинул коробочку компаса. Несколько раз ударил по меховому спальнику. Убедился, что ловушек нет. Осторожно подтащил шкуру северного оленя. Проверил землю под спальником. И только потом поднял компас.
