Показной жест, справа налево, служил более приемлемой формой прекратить общение, чем слова «я не хотел бы продолжать разговор». Но не менее однозначной. Пальцы, проводящие слева направо, напротив, свидетельствовали об интересе к собеседнику. Однако такие резкие жесты чаще использовались подростками как элемент игры. Или любовниками, тоже как элемент игры. Они могли применяться господином по отношению к слуге в значении «вы свободны».
Услышать же такое от равного было оскорбительно.
В любом обществе считалось приличным, извинившись, отойти со своей пластинкой, чтобы уединиться. И уже одно это свойство делало ксоны весьма полезными.
Кто-то с помощью ксона напоминал себе о смысле жизни, держа под верхним стеклом герб с девизом или маленький портрет.
Кто-то смотрел сквозь стекло на эмблемы Лоа.
У кого-то значилась руна, на которой он сосредоточивался.
У кого-то там было написано вдохновляющее стихотворение.
Каждый как мог подбадривал своё вдохновение и жажду жизни.
Поговаривали, что шанс осуществить мечту и исполнить желание увеличивался, если самостоятельно нарисованную картинку, схематический оттиск этой мечты, положить под стекло ксона и ежедневно созерцать.
Целенаправленно вожделеть. Осознанно помнить.
Девушки часто елозили пальчиком слева направо. Считалось, что это поможет им подгадать жениха получше. В отличие от рунического искусства — Сейда, такое простое бытовое колдовство называлось свайпом. Оно не требовало никакой особой подготовки, кроме томления в чреслах, тяжести на душе и — для некоторых ритуалов — самой капельки ежемесячной крови.
Девочки хранили на обратной стороне зеркальце с амальгамой. У начавших входить в пору девушек в особом почёте была Десятая Лоа. Не из-за присущего ей милосердия, а из-за чувственности, красоты, соблазнения.
Все Лоа так или иначе были мастерицами соблазнения.
Но зёрнышки прорастали из разной почвы.
Вторая жила инстинктом.
Четвёртая игрой.
Шестая расчетом.
Восьмая мыслью.
Десятая удовольствием.
Двенадцатая отчаянием.
Гладкое чёрное стекло ксона было его смыслом.
А всё остальное выбиралось по усмотрению владельца. Так что для многих дощечка становилась способом показать вкус или богатство, мастерство в ремесле или чувство юмора.
Ксон Таро Тайрэна был идеально ровным и гладким чёрным зеркалом на подложке из красного дерева с золотым гербом — тремя уткнувшимися друг в друга саламандрами. Совершенно непонятно, как он колдовал с таким количеством металла. Ведь все его повседневные вещи: ксон, свотч, платёжная карточка, ключи — всё было золотым.
Неужели и правда он мог бросать руны сквозь металл? Столько металла?
А ещё в сейфе нашлись диэмы. Шарики, отмечавшие прожитые недели.
Количество сошлось с написанными утром цифрами. Значит, Ингвар правильно посчитал диэмы с первого раза. Это было важно. По правилам Мактуба, диэмы мог пересчитывать только тот, кому предстояло их прожить.
Уместно, когда за ребёнка диэмы считают родители.
Уместно сосчитать непрожитые диэмы предков на похоронах.
Уместно супругам вместе пересчитывать диэмы, планируя совместное будущее.
Но совершенно неуместно отдать диэмы для пересчёта слуге.
Такое пренебрежение к месяцам, что ещё не прожил, могло сулить несчастье.
Ингвар взял фьяску за плетёную ручку и осторожно откинулся на мягкую спинку походного кресла. Поцеловался с бутылкой и скривился от вкуса содержимого.
Гадость-то какая!
Предполагалось, что это красное вино окажется чистым нектаром. В купеческих записях была означена сумма, уплаченная за две дюжины бутылок. Вместо этой кислятины можно было купить отару овец. Как раз по одной овечке за бутылку.
Фьяски оказались в одном из многочисленных сундуков наследства, коим Таро Тайрэн наградил самого себя. Груз этих бутылок предназначался для князя шестого сектора. Но это было сотню лет назад и на материке.
Ингвар ещё раз глотнул кислятины и уставился на проделанную работу. Он в буквальном смысле слова один за другим перебирал месяцы жизни ради этого момента.
Хлипкий походный стол был завален ровными кучками драгоценных камней. Каждая горсть помещалась на своём пергаменте с соответствующей подписью.
Отдельно лежал общий список, только что довершенный Ингваром:
«Серебро — 10 штук.
Изумруды — 4 штуки.
Сапфиры — 16 штук.
Железо — 18 штук.
Жемчуг — 30 штук.
Рирдан — 26 штук.
Сталь — 10 штук.
Золото — 26 штук.
Жёлуди — 13 штук.
Рубины — 33 штуки.
Дерево орн — 6 штук.
Лакированная кость — 3 штуки.
Остальное — простые серые камешки.
Итого: 400.
В году 364 дня, 52 недели по 7 дней, 13 месяцев по 28 дней.
В человеческой жизни редко когда скапливается тысяча месяцев.
Мало кто записывает в карпэм 1000 записей. Мало кто проживает 77 лет.
Значит, я прожил уже половину жизни. Не помню, что отмечают эти диэмы».
Это были не диэмы Ингвара.
Однако количество их совпадало с количеством прожитых Нинсоном месяцев.
Во всяком случае, примерно совпадало, учитывая, что прошлая жизнь закончилось где-то в середине осени, а нынешняя началась где-то в середине весны.
Зиму потерял. Не худший вариант на самом деле. Мог ведь и лето потерять.
