Налётчик таскал с собой маленькую аптечку. Несколько тугих валиков чистого бинта. Пластинки ивовой коры. Дешёвую обеззараживающую мазь на основе жира. В маленьком кожаном конверте несколько меловых пилюль.
Лекарства на Лалангамене делались из мела. И различались только заклятиями, которые над ними читали колдуны. О том, что за пилюля перед тобой, можно было судить по начертанному веве. Но знаки Лоа стёрлись. И что это за пилюли, было неясно, так что Нинсон выбросил их подальше в лес.
Потом промыл и перевязал раны, оставленные саксом и ветками. Не пожалел бинта, чтобы замотать предплечья и ладони, как делают кулачные бойцы. Натёр мазью сбитые ноги. Обмотал сухими портянками. Поршни, раскисшие после многочасового перехода, сменил на запасные. Сверху надел сандалии. Потуже затянул ремни.
Другое дело.
Невольно вспомнил препирательства с Эшером по поводу этой обуви и торчащих пальцев. Смотр мёртвого войска. Жалость к павшим воинам была заметно источена злостью. Таро столетие содержал их семьи, чтобы Жуки защитили его в нужный момент.
В итоге шайка налётчиков расправилась с ними за пять минут.
Из сумки выпал маленький двенадцатигранник, с помощью которого Иггуль принимал решения. Надо ли было пользоваться помощью такого советчика?
Иггуля это подвело.
Или он не слушался советов?
Ингвар покрутил дайс, металл клацнул о Мортидо.
Кажется, кабошон ещё больше налился цветом сочной вишни.
— Что мне делать, Мактуб? — спросил Великан.
Он стал крутить дайс в пальцах, уже не глядя на цифры.
— Скажи мне вот что: сколько по моему следу пойдёт людей?
Пальцы разжались. Кость упала в грязь перед лужей и плотно залипла там.
— Клять.
Одиннадцать. Как можно драться с одиннадцатью?
Хорошо бы найти карту и компас. Тучи не собирались расходиться.
В сумке было ещё много всякой всячины. Фигурки ежей. То ли не вполне ещё готовые, то ли просто уродливые. Их было одиннадцать. И это совпадение заставило Ингвара посмотреть на дайс у ног. Он вынул его из грязи, помыл, взял с собой.
В исцарапанном деревянном футляре нашёлся ксон. Чёрное зеркало с ладонь размером. Никаких украшений, никакой подложки, никаких записок. Просто чёрное зеркало с обеих сторон. Самый безликий вариант ксона. И самый безликий вариант наушников в придачу. Две белые косточки.
Большинство жителей Лалангамены не расставались со своими ксонами ни днём, ни ночью. Не могли спокойно жить без того, чтобы не прижаться лицом к стеклянной пластинке. Ингвар не увлекался играми с зеркалом, но находка обрадовала его по той простой причине, что человек с незанятыми руками вызывал подозрение. Важно, чтобы ксон был. А какой именно — всё равно.
Ингвар затаил дыхание, вынимая стекляшку из обложки. Надеялся найти квенту. Но в подкладке футляра ничего не было. Иггуль оставил документы в лагере. Квента не могла истрепаться или промокнуть, но многие опасались носить документы с собой. Потеряешь и проблем не оберёшься. Хотя с такого ублюдка станется и вовсе не иметь квенты. Что там могло быть хорошего, кроме чреды преступлений?
Платёжной карточки, ключей, брелоков у него с собой тоже не было.
Крохотный оселок для сакса. Надо будет заточить оружие на следующем привале.
В сумке также нашлись два кожаных мешочка с вышивкой.
Один из них был помечен знаком огня, красным треугольником. Огниво: кремень, кресало и изрядный запас покрошенного трутовика. Постыдная для колдуна радость.
Ингвар подумал, что сможет с уверенностью чувствовать себя колдуном, когда не будет носить с собой огнива. И костер, и трубку он сможет разжечь метко брошенной руной Кано. Но до этого было ещё далеко.
Второй мешочек с золототканым изображением ёжика оказался кошельком. Стараясь растянуть отдых, Ингвар внимательно разглядывал каждую найденную монетку из небогатой добычи.
Урим — знак монетного двора, сектора, который отчеканил деньгу.
Туммим — мог быть мудрым, красивым, шутливым. Звезда с разным количеством лучей. Веве одного из двенадцати Лоа. Лунные фазы. Дни календаря. Наставительный совет. Заповедь Лоа. Загадка или непонятный символ.
Одна серебряная марка с обнажённым человеком на туммиме. Старинная монета вытерлась до такого состояния, что нельзя было даже с уверенностью сказать, мужчина это или женщина.
Одна медная унция с веве злобного Сурта.
Кто бы сомневался, что Одиннадцатый Лоа пожадничает с монетами.
Три железные лепты. Летучая мышь, дельфин, утконос.
Интересный набор. Ироничная пометка на полях Мактуба.
Млекопитающее, которое летает.
Млекопитающее, которое живёт под водой.
Млекопитающее, которое откладывает яйца.
Ингвар ссыпал монетки в кошелёк и улыбнулся этой плеяде чудаков, вписав и себя.
Млекопитающее, которое колдует.
Нинсон порезал палец. Края железных лепт оказались заточенными. Парочка затупилась. Ими недавно пользовались — резали сумки. Но всё равно стёсанные края говорили о заточке. А вот одна всё ещё была очень и очень острой.
Впереди за деревьями замурлыкал Уголёк.
Глава 49
Смертельная Ловушка
Ингвар любил долгие походы по живописным местам.
