Всякий раз, когда было не холодно, и баронская семья отсутствовала в замке, он уходил на несколько дней бродить по окрестностям. Доходил до самых границ. До мест, откуда уже были видны сторожевые камни барона Финна, негодяя, чьи владения начинались за межой.
Вспомнив об этих путешествиях, Нинсон понял, что сенешаль так и унёс с собой тайну пирамидки, которая подсвечивала правильное направление на вершине холодной горы.
«Ладно бы только эту тайну», — сплюнул Ингвар.
Одно дело совершать прогулку неспешным шагом. Выбирать путь в соответствии с настроением. Идти то по высокой траве, то по пыльной дороге. Из озорства пинать камешки и нахваливать работу сапожника. Курить трубку в тенёчке под деревом. Записывать мысли, показавшиеся любопытными.
И совсем другое дело — продираться сквозь заросли, заставлять себя держать темп, торить дорогу через нехоженый лес.
Чтобы отвлечься, Ингвар попытался почувствовать Тульпу рядом с собой.
Раз за разом представлял, как она идёт рядом, пробираясь сквозь мокрые ветви, и ругается, когда вода попадает за воротник.
Как косит глазом, делая вид, что никак не примерится к его широким шагам.
Идёт впереди, чутьём выгадывая путь. Перепрыгивает коряги, придерживая юбку.
Сыплет остротами, когда он толкает её в задницу, выпихивая из оврага.
Скалится неподражаемой кривой усмешкой, когда протягивает руку, чтобы помочь ему, оставшемуся на дне.
Следует за ним, пригибаясь под хлещущими ветками, ставя ноги след в след.
Сберегает шнурованные сапожки, огибая лужи.
Она была везде. И её ощутимо не было.
Вырванная страница. Отсутствующая конечность.
Даже тысячи рирдановых монет и безбрежные перспективы, которые ещё позавчера открывались Великану, не могли заполнить собой эту пустоту. А теперь, в лесу, потеряв всё, кроме одиночества, а взамен обретя лишь преследователей, Нинсон заболел. Тоска сковывала душу, как усталость сковывает тело.
Ему нужен был кто-то, с кем можно поговорить.
Кто-то, с кем можно посоветоваться.
Кто-то, кто сможет усмехнуться и сказать ему, что он врёт сам себе.
Обманывает себя, говоря, что ему нужен кто-то. А нужен ему не кто-то.
А совершенно конкретный человек, а точнее, совершенно определённая Тульпа.
Ингвар принялся перебирать выпавший расклад. Но перетасовка не помогала. Рано или поздно он всё равно проиграет гонку жилистым и привычным к долгим переходам Красным Волкам. Надо было придумать что-то, что могло бы задержать их. Одну простую ловушку он уже хорошо представлял и теперь только ждал, пока на пути попадётся подходящее место.
Ингвар предполагал найти поваленное дерево. Перелезая его, человек будет вынужден перенести вес тела на одну ногу. Сделать маленький прыжок, перескакивая ствол. И место его приземления заранее известно.
Нинсон представил, как находит такое место. Осторожно срезает верхний слой дёрна. Выкапывает глубокую ямку. На дне закрепляет нож. Сверху кладёт тонкие ветки. И на них расстилает загодя вырезанный дёрн с отпечатком ноги.
Западня никого не убьёт. В лучшем случае следопыт, который идёт впереди, порежет ногу. Но на такое везение Ингвар и не рассчитывал. На самом же деле, ловушка сработает, даже если Красный Волк, провалившийся в неё, и не покалечится.
Преследователи поймут, что каждая кочка в лесу может иметь острую начинку.
Это заставит их пробираться осторожнее. А значит, медленнее.
Терять время на исследование тропы. Помнить, что их жертва способна огрызаться.
Ингвар нашёл подходящее место. Аккуратно вырезал кусок дёрна. Вырыл ямку в глинистой земле. Но стенки всё время обваливались, надо было их чем-то выкладывать. Нинсон задумался о коре. Но надо было готовить её загодя. Бегая туда-сюда по окрестностям, обдирая деревья, он оставит столько следов, что никакой дурак в его западню уже не полезет. Уже и сейчас доводить ловушку до ума не имело смысла. Любой следопыт поймёт, что здесь что-то строили. Кусты и ветви перепачканы глинистой грязью.
Клять! Они сразу всё поймут.
Увидят его метания, сообразят, что он не знает, за что браться, что он городской житель, и даже если до того они опасались ловушек, то теперь перестанут.
Нинсон попил из большого пня и двинулся дальше, ругая себя на чём свет стоит.
Потом расхрабрился и начал обдумыватьзасаду. Идея была нездоровой. Он рассматривал её только потому, что знал: если его преследуют, то нагонят в ближайшие дни. Ловушкой или созданием ложных следов он мог просто отодвинуть этот срок. На день, не более. Тогда уж лучше застать врага врасплох.
Ингвар сделал оружие. Положил поварской нож на пенёк. Взялся кольчужной рукавицей за лезвие. А обухом сакса ударил по рукояти, чтобы расколоть. Но мокрый и трухлявый пенёк развалился. Ещё несколько пеньков постигла та же участь. Потом Нинсон постарался использовать в качестве наковальни поваленные деревья.
Рукоять оставалась на месте, а от деревьев отлетали щепки.
В сагах ничего не говорится о том, как тяжело найти в лесу два камня.
На деле никаких камней в лесу не было. Ни одного. Ни самого крохотного.
