– Перекусить собираемся, – сказал Рэй, направляясь обратно на кухню, успокоенным тем, что всё в порядке.
– И меня накормите? – нахально поинтересовался Фрэнк, на что Майкл только улыбнулся:
– Кто про что, а Айеро – про жратву. Заходи уже, оголодавший. Ты поэтому так бежал?
– Не совсем, – парень смутился, скидывая свои кеды у входа. – Просто бежалось, вот я и бежал.
Никто ничего не сказал, но все посмотрели с пониманием. Вот она, настоящая мужская солидарность – иногда существуют вещи, о которых говорить совершенно не обязательно – и так всё предельно ясно.
Они сидели наверху, в комнате Торо. Сэндвичи были съедены, а чай выпит, но разговор не клеился. Рэй лежал поперёк кровати и что-то негромко наигрывал на гитаре, которую до этого терзал Майкл, а сам Майки сидел у кровати на полу и листал устаревший и слегка потрёпанный комикс.
Фрэнк же должен был скоро взорваться к чёртовой матери, судя по его поведению. Сначала он сидел на стуле за столом и сводил с ума всех, мучая линейку – обычную линейку, которая в руках Айеро издавала просто адские звуки.
– Угомонись уже, Фрэнки, – не выдержал Майкл, и линейка тотчас полетела в угол стола, а сам парень вскочил и резво прошагал к шкафу с фигурками за стеклом.
Он весь был воплощением какой-то дикой энергии и дёрганости, и это порядком бесило всех находящихся в комнате.
– Фрэнк? – Рэй перестал играть и теперь следил за хаотическими передвижениями Айеро. – Может, сядешь?
– Э? – удивился тот, а потом вдруг неожиданно спросил: – Вы знаете, что у Джи были проблемы в школе в прошлом году?
– Ну... Это был по всем статьям один из самых херовых годов… – Торо отложил гитару в сторону. – Он рассказывал. Но сейчас вроде всё в порядке? Так что случилось?
– А больше он ничего не рассказывал? – не унимался Фрэнк, но оба друга смотрели на него с непониманием, ожидая, когда уже парень договорит до конца или хотя бы просто перестанет протирать своим задом дырку в стуле и бесконечно ковырять стол.
– Ничего он не рассказывал. Да в чём дело, Фрэнки? – не выдержал Майкл, уставившись на друга, не моргая.
Какое-то время все молчали, и даже Айеро замер, перестав ёрзать.
Картина была странной: Майкл и Рэй смотрели на Фрэнка, а тот, в ответ, смотрел на ребят, переводя взгляд с одного на другого и кусая губы.
– Чёрт! – вдруг вскочил он со стула. – Мне домой надо срочно, – кинул он и пошёл к двери. – До завтра, в школе увидимся!
Рэй и Майкл так обалдели, что даже ничего не сказали в ответ. Торо только проводил друга до двери и, закрыв её на замок, вернулся в комнату.
– Что это было, Майки? – недоуменно спросил он, прислонившись к стене спиной.
– А кто бы знал, я нифига не понял. Пришёл, пожрал, попрыгал по комнате и ушёл. Что-то странное происходит. Надо будет его выловить и запытать до получения вразумительных ответов. Правда, он странный какой-то последнее время…
– А я о чём? – улыбнулся Рэй.
– Мы ещё позанимаемся сегодня? – Майкл хитро посмотрел на Торо снизу вверх со своего уютного места у кровати.
– Э-э, нет, чувак, я умываю руки. Этого ми-мажора мне на сегодня хватило во как, – он провёл ребром ладони у горла. – Лучше пойди посуду помой, великий рокер. А я уберу ваше свинство – накрошили, как у себя дома.
Улыбаясь, Майкл отправился на кухню, звеня кружками и тарелкой.
Сегодняшний день уже привычно должен был закончиться ночёвкой у Рэя, который, кажется, даже привык к ним. И это грело сердце, заставляя сильнее и чаще толкаться в рёбра, разгоняя по телу сладкое предвкушение.
Когда Майкл оставался на ночь, они засыпали, слушая одни наушники на двоих, и Торо уже перестал неловко дёргаться от каждого случайного соприкосновения их тел. С ним надо было вести себя именно так: медленно, но верно, продвигаясь с каждым разом на шажок дальше. Так, чтобы в итоге Рэй сам не понял, как они оказались там, где, как верил Майкл, когда-нибудь окажутся.
И всё было просто отлично, вот только образ дёрганого Фрэнка периодически вламывался в его приятные мысли и сносил их, как ветер – карточный домик.
«Что с ним такое? Что вообще происходит?».
====== Глава 19. ======
– Фрэнк? Эй? – мой одноклассник Кристоф врезался в спину сзади, потому что я резко затормозил и замер, точно вкопанный, посреди коридора на первом этаже. Это было такое время перемены, когда вокруг тебя туда-сюда ходят люди поодиночке, парами или целыми группами, и ты либо двигаешься в общем потоке, либо застываешь, вляпываясь во что-то глазами, и получаешь сзади тихие маты от своего одноклассника.
– Да какого чёрта, чувак, мы опоздаем на физкультуру. Эй? – кажется, он несколько раз провёл у меня рукой перед глазами, но мне реально было не до него сейчас, поэтому он, в очередной раз послав меня, ушёл вперёд.
