– Я ждал, пока уже не стало совсем тошно. Было глупо договариваться встретиться в холле. Всё никак не могу привыкнуть, что я теперь – знаменитость, – он чуть виновато улыбнулся, стараясь не двигать левой половиной губ. От этого его улыбка вышла несколько саркастической.
– Ты как? В порядке? Идти сможешь? – спросил я его, усаживаясь на задницу и пытаясь понять, где ещё у меня болит. По ощущениям, болело везде и сразу.
– Здесь что-то не в порядке, – он сильнее прижал руку к правому боку, пытаясь тоже сесть. Я подал ему ладонь и помог подняться. – Но идти смогу, я думаю.
– Значит, пошли, – устало проговорил я, поднимаясь на ноги рядом с Джерардом и ища взглядом рюкзак, который оказался вывалянным в грязи полностью.
– Чёрт, они тебе куртку порвали, – сказал друг, показывая куда-то в район подмышки, а я лишь махнул рукой:
– Да и хрен с ней. Зашью…
Мы пошли, поддерживая друг друга, дальше вдоль решетчатой ограды. Сначала каждый шаг давался с трудом, но потом наши тела поняли, что от них не отстанут так быстро, и позволили нам идти довольно активно. Повернув голову в сторону поля, я увидел за сеткой наблюдающего за нами Бернарда. Вот же сука белобрысая… Ему самому не тошно быть таким? Фу… Мне показалось, что он следил за нами взглядом, не отрываясь, и не удержался – мстительно показал ему средний палец, подняв его повыше над головой. Он отвернулся, скривившись.
Ирония была в том, что наш путь пролегал мимо входа на поле, около которого отряхивалась и переговаривалась та троица парней. Я вдруг принял решение, и хотя точно знал, что оно тупое и совершенно лишнее, ничего не мог с собой сделать – адреналин до сих пор бегал по венам и не давал мне успокоиться.
– Джи, прости. Но сейчас нам придётся немного побегать, – прошептал я, чувствуя, как каждый шаг приближает нас к той компании и наполняет тело упругой лёгкостью, притупляя боль.
– Что? Что ты задумал? – не понял Уэй, но я почувствовал, как он подобрался весь.
Мы почти поравнялись с этими мудаками, и я вдруг неожиданно размахнулся ногой и со всей силы зарядил ближайшему кедом по заднице.
– Ах ты сука мелкая! – завопил он, хватаясь руками за попранное достоинство, и все трое развернулись к нам.
А я уже схватил Уэя за руку, не дожидаясь реакции, и дал дёру вперёд, по дороге, к выходу с территории школы. Джерард двигался медленнее, но я был непреклонен и тащил его за собой как на буксире. Позади уже слышался шум погони – обидчивые волейболисты бросились за нами вдогонку, но не слишком преисполнились энтузиазма, я знал, что наше желание убежать было многократно сильнее их желания догнать. Они, не переставая, орали неприличные ругательства нам вслед, пока не заткнулись, и я в какой-то момент оглянулся, чтобы убедиться: отстали и возвращаются на тренировку.
А ещё для того, чтобы увидеть эти ни с чем не сравнимые вылупленные на меня глаза Уэя-старшего. И как же меня пробило на поржать в этот момент! Ещё никогда я не видел такого взгляда у него: восхищённого, но не в смысле «ты крут!», а в смысле «ну ты и конченый придурок!», а ещё он был какой-то неверящий и немного – усталый. В любом случае, никогда до этого я не видел у Джи таких круглых глаз, и он выглядел чертовски забавно.
– Ну ты даёшь, Фрэнки, – хрипло сказал он смеющемуся мне, и наш бег постепенно сошёл на нет, да и сами шаги всё замедлялись и замедлялись, пока мы вообще не остановились перед каким-то перекрёстком, чтобы отдышаться. Я слегка истерично посмеивался над всем произошедшим и этим диким взглядом Уэя, которым он смотрел на меня, и в итоге добился своего – он тоже начал улыбаться.
Мы зашли в какую-то подворотню тут же у дороги, буквально в двух кварталах от моего дома, чтобы немного отдышаться. Топливо кончилось – адреналин рассосался, сделав своё дело, и теперь в тело вернулся весь спектр всевозможной боли, которая, казалось, залезла в каждый его уголок и по-кошачьи точила там когти.
Мы прислонились спинами к облезающей старой стене какого-то здания и пытались совладать со сбившимся сиплым дыханием, всё ещё истерично посмеиваясь надо всем произошедшим. Тут пахло разнообразным мусором: недалеко стояли баки, в которых копошились кошки. Серьёзно, пусть это будут кошки, я ненавижу крыс. А ещё пахло мочой: между домами был тупик, который определённой частью прохожих использовался по прямому назначению в качестве общественного туалета. Люблю этот город…
– Ну что, идём в магазин комиксов? – ляпнул я, улыбаясь относительно здоровой половиной лица.
Джерард экзальтированно хихикнул. И повернул голову со свисающими, кое-где вымазанными кровью и землёй волосами, ко мне.
– Конечно, пойдём. Нам же мало приключений на задницы, надо ещё от копов, которых вызовет продавец, поудирать.
Какое-то время мы молчали, обхватив колени ладонями и чуть нагнувшись вперёд.
– Джи… – я всё ещё тяжело дышал и был почти на краю от того, чтобы зайтись новым приступом кашля.
– Фрэнки? – грязный, вываленный в земле и песке, с разбитой вдребезги губой и оторванной пуговицей на пижонском кашемировом пальто всё же смотрел на меня и еле заметно улыбался.
