– Скажи, что это не будет повторяться каждый день, – устало простонал я. Пусть это и звучало малодушно, но я не мог предварительно оценить масштабов катастрофы, а теперь мне это всё казалось с лёгким налётом «а не чересчур ли?!».
Джерард только усмехнулся, отводя взгляд и вперивая его в свои запылившиеся чёрные кеды с длиннющими розовыми шнурками. Вот зачем он вставил розовые шнурки? Что он этим хотел сказать?
– Я свою часть сделки выполнил. Я закончил то, что, по-хорошему, не должно было и начинаться. Но обещать, как часто меня будут пытаться поймать после школы, я не могу – потому что хуй знает. Всё будет зависеть от моей фантазии и нелёгкой науки – «как грамотно уйти после занятий незамеченным».
– От нашей фантазии, – поправил я его. – У меня, между прочим, тоже весьма богатый опыт незаметных сваливаний, так что можешь на меня рассчитывать.
Мы снова неуклюже улыбнулись друг другу половинами лиц, и через полчаса уже были у меня в ванной, пытаясь вымыть то, что можно вымыть, не раздеваясь, и обработать то, что творилось с нашими лицами, перекисью.
– Вот это охрене-е-еть, – восторженно протянул я, чуть отпихнув Джерарда от зеркала и, наконец, заглянув в него. Весь правый глаз хоть и не слишком, но всё же затянула гематома на полщеки, около губы корочкой запеклась ссадина, и вообще, правая половина лица представляла собой крайне неприятное зрелище. Но довольно эпичное и мужественное, никогда ещё не видел себя таким разукрашенным.
– Отойди, – меня оттеснял Джи, который никак не мог успокоиться со своими скулой и губой. Его левая щека опухла и цвела ссадинами, а губа была неплохо разбита, но всё-таки он выглядел намного лучше, чем я.
– Всё с тобой в порядке, принцесса, – я усмехнулся, наблюдая, с какой тревогой он рассматривает своё отражение, и немного пихнул его локтем под рёбра, как вдруг он взвыл:
– Ах ты ж мать твою! Что ты делаешь? – он схватился за то место, и я отчётливо вспомнил, куда его пинали. Мне стало не по себе.
– Больно? Прости, Джи, я просто забыл. Что у тебя с рёбрами? Раздевайся, – и прежде, чем он попытался задрать свою футболку, я почувствовал, как на меня выливается таз с ледяной водой. – Так, стоп, – остановил я его руки. – Иди в душ, всё равно весь грязный, как чёрт. А я потом. Сейчас принесу тебе одежду.
Я быстро вышел из довольно тесной ванной, чтобы оставить там недоумевающего друга, закрыть за ним дверь и прислониться спиной к обратной стороне.
Я ещё ни разу не видел его таким. Без всего. Без футболки. Или эмоционально оную стягивающего. Мне было не по себе видеть его за подобным занятием – это было достаточно интимно. Или казалось таковым моему воспалённому мозгу, который в воображении не переставал рисовать картины того, как он сейчас раздевается за этой дверью, как включает душ, встаёт под горячие струи и моется моим любимым мылом… Но я слышал, как щёлкнул замок – и, чёрт, это меня очень радовало, потому что не оставляло вариантов. Щелчок замка. Так просто. И это меня успокаивало, однозначно.
Так, Фрэнки, выдохни, больная ты голова. Полотенце, одежда… Отлепи уже свою задницу от двери. Надо найти то, что не будет ему слишком коротким.
Я перебрал половину шкафа, прежде чем был удовлетворён выбором. Свободные мягкие штаны и кремовая футболка, полотенце – всё это я повесил на ручку двери, надеясь, что Джи догадается об этом. А сам поковылял на кухню ставить чайник и поздороваться с холодильником в надежде, что у него есть что поесть для нас. Кажется, я надолго задумался, рассматривая его тускло светящиеся внутренности, потому что не услышал, как Джерард зашёл на кухню, уже одетый в мои вещи и немного неловко переминающийся в арке входа.
– Хм, – я улыбнулся так широко, как только мог мне позволить разбитый рот. – Ты похож на хоббита.
– Чего?! – возмутился друг, переступая с ноги на ногу и опуская глаза вниз, оглядывая себя.
– Ну, они тоже ходили в коротких штанишках и босиком, а их волосатые ноги…
– Волосатые? – охнул Джерард, для достоверности сгибая одну ногу в колене и рассматривая её поближе. – У меня нормальные ноги! И не такие уж они и волосатые…
– При чём тут ты? Я же про хоббитов, – невинно закончил я, всё же доставая из холодильника кастрюлю с рагу, кусок сыра и бутылку грейпфрутового сока.
– Я не виноват, что кое-кто тут сам размером смахивает на хоббита, и от этого на нормальных людях его штаны кажутся очень длинными шортами, – Джерард бубнил, а я улыбался до тех пор, пока не заметил его достоинство, свободно болтающееся под тканью.
Я резко отвёл глаза и поставил кастрюлю на плиту, включая её на самую малую мощность, пытаясь усилием воли прогнать из-под век намертво въевшуюся туда картинку.
«Джи без белья… Джи без белья… В моих штанах… После душа… Спокойно, Фрэнки…» – в голове стучало, не переставая, а я проделывал какие-то механические действия и вообще не мог сконцентрироваться на том, что бухтит Джерард.
– Тебе помочь? – раздалось у самого уха, и я дёрнулся, выпадая из сладкого транса. Будучи в задумчивости, я подпустил Уэя слишком, непозволительно близко к себе.
