После разговора я ещё около минуты стоял в пустом коридоре, собирая себя с пола, где валялся сейчас, превратившись в безвольное желе, судя по моим ощущениям. Я слышал, как прихлёбывает на кухне чай Джерард, и это странным образом прибавляло мне сил. Если бы я был один дома сейчас, то точно бы разревелся, как девчонка.
Было обидно. Я просто соскучился и хотел уже увидеть отца. А тут всё так обернулось… Конечно, я расстроился.
– Эй, ты где там потерялся? – раздалось с кухни, и я понял, что пора возвращаться. – Всё в порядке? – спросил меня Джерард, когда я вернулся на свой стул.
– Более или менее, – неопределённо сказал я, потому что, честно, сейчас у меня не было ни сил, ни желания обсуждать всё это. – Отец звонил, перенёс нашу встречу на январь. Надеюсь, что потом её не придётся переносить на весну по какой-нибудь ещё причине…
Джерард уловил моё настроение и не стал ни о чём расспрашивать. Вместо этого он наглым образом пошёл к нашему с мамой холодильнику и залез в морозилку, шурша там пачками и пакетами. Наконец, он показался из-за дверцы, кидая на стол передо мной небольшую упаковку замороженных овощей.
– Приложи к лицу, Фрэнки, – он убрал кружку и без зазрения совести направился в мою комнату.
Я устроил свидание заморозки и своей разбитой щеки, и это было довольно неприятно. Я скривился от чувства, как моя кожа под пакетом немеет. По пути зашёл в ванную и взял перекись, чтобы ещё всё-таки хорошенько обработать наши раны. Когда я оказался в комнате, Джерард уже сидел на кровати и листал какую-то книгу, явно взятую с моего стола… Он быстро глянул на меня хитрыми глазами и вернулся к чтению непонятно чего «по диагонали».
А я подошёл к кровати и встал на колени рядом, всё так же удерживая пакет у щеки. Он не подавал виду, но его взгляд уже стал туманиться и выглядел заинтересованно. В доме было до безобразия тихо, и только тонкие пальцы, переворачивающие страницы, наполняли этот беззвучный вакуум жизнью.
– Покажи свои рёбра, Джи. Что там у тебя?
– Всё нормально, – поторопился сказать Уэй, но я не поверил и точным движением задрал бок футболки.
– Вот же чёрт! – вскрикнул я; под тканью всеми цветами кистей импрессионистов наливалась довольно обширная гематома. Я даже опустил заморозку на покрывало, чтобы обе руки были свободными.
– Я проверю на перелом? – вопрос, который я закинул, точно удочку, потонул в его темнеющих глазах. Вот только они были светло-ореховыми, а теперь становились какими-то непонятными, плохо читаемыми от того, что оказались занавешены чёрной отросшей чёлкой. Не получив ответа, я всё же потянулся к его коже.
Во рту пересохло, а сердце бухало, словно ударяясь о тамтам. Я понятия не имел, как проверяют на перелом ребра, мне было просто до безумия любопытно потрогать его.
В этом не было ничего сверхъестественного. Обычная тёплая кожа, которой коснулись подушечки моих пальцев. Но для меня это было подобно разряду электричества, прошедшего между нами.
Я задвигал рукой, обводя контуры его синяка, как вдруг Джерард дёрнулся:
– Щекотно, – улыбнулся он, и я очнулся от этого наваждения, отпуская край футболки и кладя сверху пакет с замороженными овощами. Уэй резко вскрикнул, но я был непреклонен:
– Подержи немного. Тебе тоже не помешает, – и встал с колен – забыл в ванной вату.
Я не был специалистом по переломам. Но я был специалистом по Фрэнку Айеро. И этот субъект пугал меня сейчас своим взволнованным состоянием и слишком острыми реакциями на бесстыдное поведение Джерарда. Ох… Этот говнюк взрывал меня одним присутствием, и… мне это чертовски нравилось.
====== Глава 21. ======
Джерард всё так же сидел на моей кровати, но уже нагло подтянув под себя ноги. Одной рукой он послушно прижимал к боку пакет с овощами из морозилки, а другой опирался сзади на локоть и держал всё ту же книгу, которую стащил с моего стола. И если сначала я не разглядел, что это, то сейчас отчётливо увидел, что это именно та книга, которую я старательно запрятывал под стопкой других. Я чуть не выронил вату от того, как быстро заколотилось моё сердце. Как же неловко!
– Интересные книжки у тебя около кровати водятся, – и я, скосив глаза, понял, что он нашёл тот старательно распрямлённый, но до сих пор хранящий следы сгиба уголок. Тот самый. Открывая на котором, я раз за разом несколько ночей подряд лез к себе в трусы. И Джерард выглядел так, будто он не иначе как сидел на диванчике напротив в этот момент, только в режиме невидимости…
Сказать, что этот гад меня смутил – это скромно промолчать. Я чувствовал, как вся кровь кинулась мне в голову, старательно разукрашивая лицо и уши алыми пятнами, но несколько секунд спустя смог всё-таки открыть рот и снова посмотреть в эти нахальные глаза.
