Когда я был готов сесть за стол, мама уже начала завтракать без меня. Просто я долго не мог придумать, что делать с отросшими и чертовски непослушными волосами. На столе стояли несколько вазочек – с мёдом, вареньем и карамелью. На любой вкус. Ох, и поем же я сейчас… Мой желудок согласно заурчал, и мама улыбнулась.
- Как дела в школе, милый? – я успел съесть ровно три оладьи и сделать около пяти глотков крепкого кофе прежде чем был задан стратегический вопрос. На самом деле я давно ждал его: я постоянно пропадал на занятиях или репетициях, мама поздно возвращалась с работы и порой ходила на свидания. Мы всё никак не могли толком поговорить, да у меня, лично, и не было сил для этого. Не то, чтобы меня слишком раздражали подобные вопросы. Просто, положа руку на сердце, результат фестиваля меня волновал намного больше отметок за весенние тесты. Хотя мистер Блом периодически устраивал свои педагогические нападки на меня по поводу улучшения успеваемости. – Фрэнки?
- А? – я понял, что снова улетел в свои мысли. – Прости, мам. Задумался. Неделя была та ещё…
- Я так и поняла, – хитро улыбнулась она. – Надвигается что-то грандиозное? Мой мальчик станет рок-звездой?
Её тон был шутливый, и я почти уже начал хорохориться – музыка, что мы выбрали, была из старого рок-энд-ролла, и маме бы подобное понравилось. Но тот факт, в каком виде мы будем выступать… «И будем ли вообще?» – вякнул внутренний голос. Джерард до сих пор не согласился на эту авантюру.
- Мы будем выступать на весеннем фестивале среди средних школ нашего района. Это довольно серьёзное мероприятие, – важно сказал я, ловя на язык медовый потёк с оладьи. – Так что – да, ты можешь мной гордиться, – я улыбнулся её тёплым карим глазам.
- Отлично, Фрэнки. Я и так всегда гордилась тобой, – она тоже отхлебнула из кружки, прежде чем вновь пойти в наступление. – А что с тестами? Ты готов к ним? Насколько я поняла, они переводные.
- Готов, – я и бровью не повёл. Хотя, за последнее время я и минуты дополнительно не прозанимался, в школе я старался не спать и внимательно слушать и записывать. Но порой чертовски хотелось забраться за последнюю парту к толстяку Джону, который в вечном одиночестве сопел во второй половине каждого урока.
- Ты не шутишь, я надеюсь? – она прищурилась, и я понял, почему мой прищур не всем удаётся выдержать достойно. Я не успел ответить, как мама расслабилась и выдохнула: – Фрэнк, я и правда очень хочу, чтобы ты поступил в колледж. Я уважаю твоё музыкальное увлечение и признаю, что у тебя хорошо получается обращаться с гитарой. Но… мне будет намного спокойнее, если ты вдобавок к этим талантам закончишь колледж.
Я просто молча жевал, переваривая уже не только завтрак, но и мамины слова. Они не являлись для меня откровением. Просто я как-то неожиданно понял, что по сути остался всего лишь год, когда я мог просто учиться, особо не заморачиваясь ни о чём. А потом реальность треснет по темени грузной обязанностью выбора своего пути.
Холодок прошёл у меня по спине, заставив зябко перебрать плечами.
Как вообще семнадцатилетний подросток, целиком замешанный на ядерном коктейле из гормонов и желаний, может выбрать хоть что-то в плане своего будущего? Лично я этого не представлял. Мои мозги были заняты совершенно далёкими от самоопределения вещами.
Наконец, проглотив оладью и допив кофе, я бойко сказал маме:
- Я знаю, знаю. Всё будет отлично, – я улыбнулся и слез со стула, подходя к матери и целуя её куда-то в пряно пахнущие волосы. Мне хотелось спросить её, как у неё дела, но, поглядев ещё раз на её цветущий вид, решил, что и так всё ясно.
- Какие планы на сегодня, милый? Хочешь, съездим в центр, прогуляемся в парке или по магазинам?
Так как в парке гулять мне больше хотелось с другими людьми, а в магазинах мама всегда справлялась и без моей помощи, используя больше как бесплатную тяговую силу, я решил отказаться.
- Сегодня уже договорился с Уэями, – сказал я, сгружая в раковину наши тарелки и кружки. Чёрт, ещё и сковорода! Терпеть не мог мыть крупную посуду…
Пока лилась вода и звякали керамические бока, мама молчала. Она задумчиво поглядывала в окно и допивала свой кофе. Но стоило крану перекрыть поток, как…
- У тебя есть подружка в школе, Фрэнки? – ни с того ни с сего спросила она, глядя прямо в глаза и пригвождая мою задницу к гарнитуру с раковиной. Я даже растерялся немного.
- Э-э… М-м-м… Нет, наверное, – промямлил я, пока мои руки тискали бумажное полотенце, пытаясь вытереться.
- И тебе никто не нравится? – она удивлённо приподняла бровь. – Может быть, ты кому-то нравишься? Ты у меня довольно симпатичный.
Почему-то иногда даже самые замечательные и чуткие мамы начинают нести что-то, что вгоняет вас в краску и смущение. С ненавистью к своему кровотоку я почувствовал, как мои уши и щёки потеплели. Вот же!
- Я не знаю, мам, – скомканное полотенце наконец-то полетело в урну. – Мне пока немного не до этого. Какие подружки, когда я еле домой приползаю? – шутливо спросил я, намереваясь уже скрыться в своей комнате.
