- Да ты серьёзно настроен, – хмыкнул Майки, надкусывая пончик и прихлёбывая кофе. – Я помню твою эпичную первую татуировку. Ты потом ещё неделю или больше мозги ебал, что не можешь на спине спать.
Я захохотал. Точно. Я сделал тыкву Джека на подаренные на восемнадцатилетие деньги сразу после Хэллоуина. И правда всем ебал мозги после: когда хочешь татуировку впервые, ты представляешь её как картинку, вдруг появляющуюся на твоей коже по мановению волшебной палочки. Да, ты читаешь информацию и носишься за теми, кто уже делал, но это всё ерунда без личного опыта. Со следующими татуировками всё было совсем-совсем не так – я знал на практике, на что подписывался. Пожалуй, между первой и второй татуировкой был самый большой разрыв во времени. Вспомнив это, я повеселел. Звезда тоже ещё ныла, да и набивать её было довольно неприятно – нежная и чувствительная кожа на сгибе локтя. Но это гасило мою злость и просто вписывалось в моё видение себя. Я хотел гореть не только изнутри, но и снаружи – рисунками. Это было моё.
- Представляешь, Джерард вернулся, – сказал Майки, как выстрелил – из магнума в упор. Я не знаю, вздрогнул ли, но ощутил холод между лопаток очень явно. На какие-то мгновения мой язык стал весить тонну, и я не смог остановить Майки вовремя, за что поплатился совсем не нужными мне знаниями. – На прошлой неделе. Завалился домой с вещами и сказал, что больше не может оставаться в «этом ёбаном Нью-Йорке». Что там на него всё давит. Он будет ездить на лекции и работать над своим комиксом дома в…
- Майки, – я выдавил из себя первое слово и закашлялся, предупреждающе выставив руку перед собой. Майки замолчал. – Мы же договаривались, – сказал я ему и поднял свои глаза под сдвинутыми бровями.
- Прошло два года, Фрэнк. Я думал, ты перегорел, – он сказал это и вдруг странно искривил самый кончик губ.
- Сколько бы ни прошло, – отрезал я. – Майки, чёрт, – я вздохнул и запустил пятерню в свои отросшие волосы. Пора стричься, да. – Я понимаю, что он твой брат и всё такое, но… Разве мало тем, где бы не пришлось его упоминать? У нас всегда было о чём поговорить, я не думал, что что-то изменилось с тех….
- Он изменился, – вдруг тихо сказал Майки, став каким-то растерянным и печальным. – Глотает антидепрессанты горстями и запивает тоннами кофе. Почти не выходит из подвала. Меня это… беспокоит, – сказал он, уставясь в оранжевую столешницу. Меня передёрнуло. Что-то яро, дико, как зацепившийся за корягу в иле крючок, тащило со дна муть натянутой до предела леской. Непрозрачные воды заволновались, пришли в движение. Я был в шаге от того, чтобы посмотреть на свою грудь: по ощущениям там проломилась корочка и потёк гной.
Я поднялся, оставил на столешнице пять баксов. Наверное, мои глаза были стеклянными, потому что Майки смотрел в них с непониманием.
- Слушай, Майки, мне очень жаль, если у тебя есть причины печалиться. Я бы хотел чем-то помочь тебе, поддержать, но ты же знаешь, – я взвалил рюкзак на плечо и дёрнул головой, пытаясь убрать с глаз волосы. Выходило плохо, нервно и провально. – Давай лучше сходим на концерт в субботу? Развеешься? – я улыбнулся так искренне, как только мог. И всё же по ощущениям моё лицо перекосило.
- В субботу не могу, – пожал плечами Майки. – В субботу у меня собеседование.
- Оу, – удивился я. – Всё же решил устроиться на работу? Куда?
- Стажёром в «Айбол Рекордс». У них сейчас новый набор в связи с расширением сферы деятельности.
- Это те чуваки, которые работают с многими группами в Джерси? – удивился я ещё больше. Конечно, я слышал о них! Многие диски, что сейчас валялись на моём столе в общежитии, были их записями. – Ты крут, чувак. Желаю удачи!
Майки кивнул и – Господи, наконец-то – искренне улыбнулся.
Он на самом деле устроился в «Айбол», и я был безумно рад за него. До тех пор, пока мы не стали отдаляться всё сильнее, до тех пор, как Майки не начал забивать на учёбу всё больше и больше. Я просто не мог знать, насколько его засосёт эта хардкорная музыкальная тусовка с постоянными вечеринками и концертами, снова плавно перетекающими в вечеринки. Таким образом и Майки почти вывалился из моей жизни, оброс новыми людьми и обстоятельствами, с которыми у нас не было общих точек пересечения.
Вообще забавно, конечно, как так выходит. Живёшь и думаешь – вот так, как сейчас, всё и будет. И люди эти вокруг меня, и всё происходящее. Да ничего подобного. Жизнь как извилистый маршрут по заброшенной стройке с чек-пойнтами, и ты постоянно поворачиваешь, идёшь, поворачиваешь снова, и никогда не знаешь точно, кто останется с тобой после поворота, а кто неминуемо отвалится. Как бы я ни хотел сохранить прежнюю, дорогую сердцу и душе компанию – это не представлялось возможным. Люди менялись. Обстоятельства менялись. Я сам – менялся. И опять же, жизнь продолжалась.
