В это время Галина уже добралась до порога учебной аудитории на девятом этаже Первого гуманитарного корпуса, расположенного на улице Академика Хохлова. Вся ее поспешность оказались напрасной – Грачев на занятии так и не появился. Два его друга-одногруппника в один голос заверили, что не видели Женьку уже недели две. Собственно, с того самого дня, когда они славно отметили сдачу зачета по истории русской литературы девятнадцатого века.
– Слушай, Галка, а вы с ним что, в ссоре? А то он тогда весь вечер нес какую-то околесицу, мол, любовь – это яд для человеческого счастья, но выбор есть всегда, особенно если жизнь не мила. Гнал, короче, всякую депрессивную дичь. Может, он запил?.. С ним, кстати, был еще один чел – забавный такой. Длинный, как жердь, и бледный, как моль.
Последние слова Галя слушала вполуха, поскольку сильно сомневалась, что бывший ухажер мог пить на протяжении столь длительного срока. Ну день, ну два, – но не две недели! К тому же Женька и дня не мог себе представить без спорта, так и норовил в свободное время в спортзал шмыгнуть.
В растрепанных чувствах, не заметив, как попрощалась с ребятами, она бесцельно двинулась по коридору. Ноги сами привели ее к окну. Снаружи бушевало снежное ненастье. Порывистый ветер гнал снег вдоль запорошенной улицы. Белый вихрь, кружась в неистовом танце, с остервенением обрушивался на спешащих по делам прохожих. С каждой минутой нежданная мартовская метель все плотнее и плотнее накрывала город.
«Метель не метель, – а съездить к Женьке домой и выяснить, где он пропадает столько времени, надо», – твердо решила Галина. Набросив пуховик и наспех нацепив берет, она пулей выскочила из учебного корпуса и помчалась сквозь снежную стену в сторону метро. Ее путь лежал в противоположный конец Москвы – Грачев жил в районе Митино.
Однако, ее разочарованию не было предела.
На пороге Женькиной квартиры ее встретила печальная женщина с заплаканными глазами и изможденным от бессонницы лицом. Это была его мать, Антонина Сергеевна. Галя была с ней знакома, Евгений как-то раз приводил ее к себе домой, чтобы познакомить с родителями и показать, где живет. Увидев знакомое лицо и искренне обрадовавшись, женщина сразу же принялась расспрашивать Галю, не знает ли она, где пропадает ее сын. Но, получив отрицательный ответ, не сдержалась и разрыдалась.
Она сказала, что Женька уже вторую неделю не ночует дома, на звонки не отвечает, а его телефон постоянно вне зоны доступа. А ведь такого за ним раньше никогда не водилось, он с детства был очень ответственным и обязательным сыном.
– Правда, – добавила она, – на следующий день, после того, как он не пришел ночевать, я получила от него СМС. Женя написал, что поссорился с тобой, поэтому ни с кем не хочет общаться и некоторое время поживет у своего нового друга. Мы с мужем, прекрасно зная, каким он бывает вспыльчивым, посчитали, что сразу же кидаться на поиски не стоит – так мы получим лишь порцию негатива, как бывало уже не раз. И только вчера, не выдержав неопределенности, я плюнула на все надуманные условности, пошла в милицию и написала заявление о пропаже сына… Галя, скажи, у кого из друзей он может жить столько времени?
В глазах женщины затаилась надежда.
– Я не знаю, – честно призналась Галина и расплакалась.
В глубине души она вновь ощутила то самое нехорошее предчувствие, мучившее ее в последнее время. Ею овладел страх, что она стала виновницей гибели бывшего возлюбленного.
Однако высказать вслух свое предположение Галя побоялась. Вдруг она все-таки ошибается?
Обхватив голову руками, Терехина сидела за столом в своей комнате на проспекте Вернадского и бездумно смотрела в одну точку. Она уже передумала все на свете, и теперь ее усталый мозг категорично отказывался генерировать какие-либо новые идеи или предположения.
Время настало обеденное, но есть ей совершенно не хотелось. Измотанная в край от бесконечных тягостных раздумий, она решила немного отвлечься и отправилась на прогулку вокруг небольших прудиков, расположенных неподалеку от общежития. В этом месте перепруженная бетонными блоками речушка с приятным слуху названием Раменка образовывает два искусственных водоема. Любившей природу студентке филфака они приглянулись сразу, как только она поселилась в этом месте. Естественная тяга вырваться из круговорота монотонно гудящего мегаполиса и побыть в уединении для нее, девушки из провинции, порой было жизненной необходимостью.
Начинало смеркаться. Снегопад давно закончился, и короткий мартовский день скатывался в промозглые сумерки. Но ее это ничуть не тревожило – темнота всегда дарила ей странное успокоение.
