– Какой, на хрен, запах гари! – Власенко побагровел. – Седов, еще один такой ляп… – Однако продолжать дальше старший следователь по особо важным делам не стал. Взяв себя в руки, он ровным и спокойным голосом уточнил: – Кстати, ты все крематории в столице и области прошерстил?
– Так точно. Но среди их сотрудников нет никого, похожего по описанию на нашего садиста.
– А ты не думал, что он может и не в самом крематории работать, а в какой-нибудь, например, смежной службе? Ну, не знаю… Как вариант, газовые системы обслуживает. Современные крематории ведь не на дровах коптят?
– Да, Геннадий Петрович, виноват. Смежные службы я не проверял.
– Так давай проверяй. Руки в ноги – и вперед. А в понедельник жду тебя с первыми результатами. Да, и забеги ко мне после обеда, бумаги по камерам наружного видеонаблюдения забери. Я думаю, они уже будут готовы.
– Слушаюсь, Геннадий Петрович! – козырнул молодой оперативник и поспешно вышел из кабинета.
В понедельник в 11.00, как и планировалось, Алексей Седов начал доклад:
– На видеозаписи одной из камер наружного наблюдения, расположенной на улице Кравченко, в требуемом временном интервале удалось обнаружить искомый автомобиль марки «Форд Фокус» красного цвета. По данным базы ГИБДД столицы, данный автомобиль зарегистрирован на имя гражданина Колкина Александра Сергеевича, одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения, проживающего по адресу: город Москва, Восточный административный округ, район Преображенское, улица Малая Черкизовская, дом три, квартира дв… кх-кх… мь… – Седов откашлялся и продолжил: – Сегодня с утра я посетил этот адрес, однако дома никого не оказалось. Соседи сказали, что хозяина квартиры знают довольно плохо, поскольку видят его редко. С их слов, за чем-либо противоправным он никогда замечен не был. Я навел справки. Официально гражданин Колкин числится безработным. Не женат, детей нет, живет один. Из родственников в Москве проживает только отчим.
Добавить что-либо еще оперативник не успел, поскольку был жестко перебит следователем. Для Седова это была уже, конечно, привычная история, только на этот раз Власенко был настолько груб и несдержан, что это вызвало у опера единственный вопрос: «Отчего это он сегодня такой нервный? Случилось что?»
Конечно, старлею было невдомек, что ларчик открывался просто. Как говорят в народе, старость – не радость. Дело в том, что у Геннадия Петровича после острого харчо в эксклюзивном исполнении дорогой тещи жутко обострился геморрой. Долго сидеть на стуле следователю теперь было больно и крайне неудобно. Он весь извертелся, пока слушал обстоятельный доклад подчиненного, а теперь, когда информация о хозяине автомобиля пошла вразрез с его ожиданиями, следак просто не выдержал боли и сгоряча вылил весь негатив на бедолагу-оперативника.
– Седов, а можно было чуть короче и конкретнее? Мол, «выяснил, что я оказался дураком и в очередной раз пошел по тупиковому пути», а?.. Чего молчишь?
– Я с вами не согласен, – упрямо произнес опер, еле сдерживаясь, чтобы не сболтнуть лишнего. – К тому же я еще не все доложил.
– Ладно, Седов, валяй дальше, – словно от назойливой мухи, отмахнулся от него Власенко, который мечтал лишь об одном – поскорее завершить эту пустую болтовню. – Только, старлей, давай исключительно по делу и никакой воды… Колкин-Колкин – хрен метелкин…
Последние слова заставили его спохватиться.
– Как, ты говоришь, его отчество? Сергеевич?.. Хм… Колкина, которого я когда-то знал, звали Иваном. Забавно, уж не родственники ли они? По возрасту, надо признаться, он действительно подозреваемому годится в отцы… Впрочем, о чем это я? Сколько таких Колкиных по Москве шатается…
На Власенко нахлынули давние воспоминания.
Москва, середина семидесятых. Он – молодой опер, которому сказочно повезло. В первом же деле, куда его привлекли в качестве рядового сотрудника МУРа, едва оперившемуся летехе посчастливилось присутствовать при задержании сексуального маньяка, долгое время терроризировавшего московский район Бескудниково…
Ой!
Картинки из прошлого вмиг улетучились. Ощутив боль в пятой точке, Власенко быстро вернулся в настоящее.
– А фото имеется? – вновь включился он в работу.
– Так точно. Есть фотография с водительских прав.
– Покажи, – ничего не объясняя, потребовал Власенко.
Седов протянул распечатанный на принтере лист бумаги. Старший следователь по особо важным делам нацепил на нос очки и принялся внимательно рассматривать снимок. Он крутил его и так, и этак, то удалял от себя на расстояние вытянутой руки, то приближал чуть ли не к кончику носа. В завершение, отложив его в сторону, обхватил рукой подбородок и погрузился в раздумья.
– Что-то здесь не так, Седов… Чую, но не понимаю… Уж слишком этот Колкин похож на молодого Ваньку-Стоматолога. А так не бывает… Впрочем, спешить с выводами я пока не стану. Слушай, вот тебе новое задание. Отправляйся в архив и подними материалы по делу Колкина Ивана Ивановича. Год расследования – тысяча девятьсот семьдесят четвертый – семьдесят пятый. Что-то мне подсказывает, что мы с тобой все-таки нарыли кое-чего.
